Горячая зола - Касси Эдвардс

– Что привело тебя этой ночью в дом твоего деда? – Спросил он, видя беспокойное состояние Соколиного Охотника: он явно не мог найти места своим рукам и наконец положил их на колени.

– Ты уже дал свое благословение моему союзу с Глазами Пантеры, – сказал Соколиный Охотник. – Сейчас я пришел, чтобы получить второе благословение и поговорить о празднике в честь этого события. На этом праздновании моя женщина будет принята в племя и станет моей женой.

Длинные Волосы позволил своему одеялу свалиться с плеч так, чтобы остались укутанными лишь его узкие бедра. Он скрестил руки на своей груди и улыбнулся Соколиному Охотнику.

– Это хорошо, внук, что ты дважды спрашиваешь благословения у своего деда, – сказал он, выражая свое явное удовольствие. – Ты терпеливо ждал этого момента в твоей жизни. Арапахо, как правило, женятся поздно, – сказал Длинные Волосы, кивая головой. – Ты, чей возраст достиг уже тридцати зим, говоришь о женитьбе, сейчас, когда приобрел славу и собственность. Это хорошо.

Глаза Соколиного Охотника наполнились радостью: он подумал, что дед принимает его невесту. Но когда дед продолжил свою речь, глаза Соколиного Охотника вновь померкли.

– Мне, возможно, не следовало тебе этого говорить, но, внук, я считаю себя обязанным сделать это, поскольку ты решительно настроен на женитьбе на белой женщине, – сказал Длинные Волосы торжественным и немного холодным голосом. – Этот дед никогда не хотел, чтобы у его внука была бы жена не индианка, а белая женщина.

– Но, дедушка, разве ты не увидел, что сердцем она настоящая индианка, и это главное? – сказал Соколиный Охотник в защиту Мэгги.

– Ничто не может изменить цвета ее кожи, волос и глаз, – проговорил Длинные Волосы. Он поднял свой веер из орлиного крыла и начал нервно им постукивать по своему обнаженному колену.

– Разве она не приняла изменения в своей жизни с тех пор, как стала частью нашей жизни? – более решительно высказался Соколиный Охотник.

Длинные Волосы не обратил на это внимания. Он просто спросил:

– Ты хочешь иметь белых сыновей и дочерей?

– Разве ты не видел, что я уже принял ребенка, который появился на свет из чрева моей белой женщины, как если бы это была моя собственная дочь? – сказал Соколиный Охотник, чувствуя себя не вправе спорить с этим человеком, которого обожал с детства. Но ради Мэгги он должен обо всем забыть и добиться возможности сделать ее своей женой.

– И ты считаешь это разумным? – спросил Длинные Волосы, выгнув бровь.

– С моей точки зрения – это приемлемо, да, – сказал Соколиный Охотник. – Что же касается детей, которые родятся от моего союза с белой женщиной, то неужели ты сомневаешься в мужской силе своего внука? Конечно же, мой сын будет похож на меня.

– А если ты ошибаешься, и твой сын родится белым? – раздраженно спросил Длинные Волосы.

– Если так случится, мой сын будет мне сыном в любом случае, независимо от цвета его кожи, – твердо отметил Соколиный Охотник.

– Мой внук, наша священная обязанность сохранять чистоту крови нашего народа, – Длинные Волосы высказал свой последний аргумент Соколиному Охотнику.

– Дедушка, разве ты не помнишь о всех тех изменениях, которые уже произошли в наших жизнях? – сказал Соколиный Охотник, положив свою руку на плечо деда. – Ты должен принять еще одно изменение. Мое сердце уже отдано Глазам Пантеры. Она мое дыхание, каждый удар моего сердца. Без нее я буду себя чувствовать лишь наполовину мужчиной.

Глаза деда дрогнули. Он отложил в сторону свой веер, протянул руки к Соколиному Охотнику и привлек его в свои объятия.

– Тогда иди к ней, – тихо сказал он. – Никогда впредь ничего не будет сказано против того, что ты хочешь сделать. Мой внук, вождь нашего народа, твой дед снова даст тебе свое благословенно. Но сделай одну, последнюю вещь для твоего деда. Пойди попостись, тщательно все обдумай и помолись о том, чтобы ты был наставлен на правильный путь.

– Да, я это сделаю, – сказал Соколиный Охотник, обняв деда.

Затем он быстро вышел из вигвама и отправился к Мэгги. Она взглянула на него, сидя у огня. В ее глазах застыл вопрос.

Соколиный Охотник упал рядом с ней на колени и сжал ее в своих объятиях.

– Дело сделано, – прошептал он. – Будет большое празднество, моя красивая Глаза Пантеры.

Их губы встретились в страстном поцелуе. Мэгги прижалась к нему, и сердце ее переполняла радость.

Но когда он оторвался от нее, и его глаза начали умолять ее о чем-то, она поняла, что он еще не все сказал.

– Что такое? – спросила она, дрогнувшим голосом. – Почему ты на меня так смотришь?

Соколиный Охотник взял ее за руки.

– Есть что-то, что я должен сделать не только для моего деда, но и для себя самого, – сказал он торжественно, заранее ища в ее глазах согласие с тем, что он собирался ей сказать. – Я должен покинуть тебя на четыре дня.

– Четыре дня? – произнесла Мэгги. – Но почему?

– Я буду поститься и молиться о том, чтобы меня наставили на правильный путь, – сказал Соколиный Охотник, привлекая ее в свои объятия. – Дни пройдут для тебя быстро. У тебя есть дочь. У тебя также есть орел. Прежде чем покинуть тебя для соблюдения поста, я пробуду здесь еще один день и научу тебя, как начать дрессировку орла. Это тебя позабавит и доставит удовольствие. Вот увидишь.

– Четыре дня? – сказала Мэгги, и грустные мысли овладели ею, когда она осознала, что так долго будет находиться во власти Тихого Голоса.

Фрэнк Харпер находился на индейской территории. Он не испытывал страха, ожидая увидеть первую на своем пути индейскую деревню, заранее решив понаблюдать издали, чтобы понять, есть ли там какие-нибудь признаки присутствия белой женщины. Затем он отправится к следующей деревне, если придет к выводу, что Маргарет Джун там нет.

Его рука покоилась на кобуре пистолета. Сейчас он был настроен найти ее не менее решительно, чем вчера, и все эти дни с тех пор, когда обнаружил пустой сейф.

– Она мне заплатит, – шептал он сам себе, когда холодный ночной ветер обжигал его щеки. – Самым худшим образом она мне заплатит.

Он злобно рассмеялся, пришпорил коня и поскакал быстрым галопом через залитую лунным светом местность.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

День был теплый, дул слабый ветерок. Мэгги вынесла Небесные Глаза на солнышко на лужайку, где Соколиный Охотник дрессировал и упражнял своего нового друга-орла. Для нее на мягкой траве было расстелено одеяло. Мэгги отдыхала на одеяле, не спуская глаз с птицы, когда ту заставляли взлетать с руки Соколиного Охотника: птица была привязана за одну лапку веревкой.

Мэгги видела, что для дрессировки орла требуется большое умение и терпение. Но нельзя было не заметить, что это занятие чрезвычайно нравилось Соколиному Охотнику. Его терпение проявлялось всякий раз, когда он уговаривал птицу взлететь в небо, а она неуклюже слетала на землю. Соколиный Охотник поднимал птицу, и весь процесс начинался сначала.