Не ДРД единой - Инди Видум

— Тогда проедем к нашим юристам, — важно сказал Олег.

— К каким вашим? — забеспокоился Шмаков. — У меня свои есть.

— Вашим мы не доверяем.

— Я вашим — тоже.

— Тогда разговор окончен, — бросил Олег и взялся за ручку машины. — Ловите ваши семейные ценности на аукционах.

— Черт с вами, грабители! — взвыл Шмаков. — Едем к вашим. Но юрист ваш, поэтому составление договора за ваш счет.

Шишкину я позвонил из машины. Он сказал, что договор готовит, но посоветовал мне все обдумать по дороге еще раз.

— Потому что у Шмаковых — связи в княжеской семье, — пояснил он.

— В этот раз они ему не помогут.

— Вы уверены?

— С высокой вероятностью не помогут.

Признает меня Шелагин-старший официально внуком или нет — неизвестно, но вряд ли ему понравится, если супруга начнет меня изводить. Так что в отношении меня Шмаковы обломаются. Наверное.

Доехали мы быстро, Шмаков вид имел удрученный, но после просмотра договора поторговался только для приличия, почему-то обратив внимание только на сумму, а не на описание изъятых артефактов. Шишкин на меня выразительно посмотрел: мол, видите, все равно платить не собирается. Но составленный график платежей согласовали, первый платеж должен будет поступить на наш счет через месяц. Согласился Шмаков и на уплату налога за этот год. Мне казалось, он вообще на что угодно согласился бы, будучи в уверенности, что сбагрил проблемное предприятие и что платить ничего не придется.

Передача артефактов происходила под камеру, о чем мы с Шишкиным договорились заранее и о чем Шмакова в известность не поставили, поэтому он радостно подтвердил, что это те самые артефакты, которые он выдал наемнику на совсем другое дело, не связанное со мной.

Смена владельца была зарегистрирована в реестре, что подтвердили и Шмаков, и Олег как мой опекун, после чего Шмаков быстренько засобирался:

— От всей души желаю вам успеха в начинании.

Но сказано это было с таким глумливым видом, что сомнений не возникало: души у Шмакова не наблюдалось, а только жадное до чужих денег тело. Как и у его сынули.

С Шишкиным мы расплатились наличкой, и он перед нашим уходом со вздохом пообещал нас защищать на суде. В том, что дело до него дойдет, он не сомневался, пусть и копию видео для нас скопировал и отдал с видом «Не говорите, что я вас не предупреждал».

После этого мы вернулись к Шалеевым и заключили договор уже с главой этого рода, который состоял всего из двух человек: Леонида Николаевича и Ольги Леонидовны, которая оказалась все-таки дочерью и тоже имела алхимическое образование. Взяв у них список необходимого сырья, мы поехали домой. Олег неожиданно задумчиво сказал:

— А она красивая…

— Кто?

— Ольга.

— А как же Анюта? — поддел я его.

— Анюта слишком много болтает, — недовольно проворчал Олег. — Мало ли чем мы увлекаемся. К чему это знать всем? Знаешь, сколько неудобных вопросов я получил на конференции и после нее? Нет, все же хорошо, что до женитьбы у нас дело не дошло ни тогда, ни сейчас.

— Может, она помочь хотела.

— Конечно, хотела. Вопрос только кому. Похоже, не нам.

Кажется, Олег к прежней пассии остыл и подыскивает новую, так что я не исключал, что когда он повезет сырье, то немного задержится, прощупывая почву. Ольга мне показалась куда осторожней Анюты как в высказываниях, так и в отношениях.

По списку у нас было все, но я отметил, что часть позиций близка к обнулению, поэтому нужно будет в ближайшее время съездить на Изнанку. Больше всего у меня скопилось пыльцы с крыльев бархатницы, потому что Фейскую Пыльцу на всё бодяжить — обрушать цены, и не только себе, а в остальные снадобья ее уходило куда меньше. Шалеевым вообще не требовалась. Но зато она пойдет в тени, образцы которых я сделаю в выходные — С Ольгой Леонидовной договорился, что в воскресенье привезу, чтобы определиться с палитрой.

День выдался суматошный, но он еще не закончился. Поэтому мы поужинали, и Олег поехал с пакетами сырья к Шалеевым, а я отправился доделывать штаны, намереваясь закончить их сегодня во чтобы то ни стало. Разве что финалочкой пройдусь с утра на свежую голову, когда смогу убедиться, что нигде не накосячил. Дело пошло даже быстрее, чем я думал, а когда позвонил Федя, я даже не прервался, говорил с ним по гарнитуре.

— Зря ты со Шмаковыми связался, — сказал он.

— Была причина.

— Вот останешься без последнего, Степан не зря тебя отговаривал. Сейчас заработает и на договоре, и на защите в суде.

— Его ты посоветовал, — удивился я.

— Он толковый, но жадноватый, — признал Федя. — То есть о рисках скажет от и до, но отговаривать до упора не будет. Но я ему сказал, что у тебя свои резоны бодаться со Шмаковыми и что неизвестно, кто выиграет.

— Мне кажется, до суда дело даже не дойдет, — намекнул я.

— Это тебе кажется, — мрачно сказал Федя. — И вообще, Илья, ты совсем затворником стал. Деловой, блин, глава Рода. Как с друзьями встретиться — так времени у него нет, а как в сомнительные авантюры ввязываться с покупкой какой-то хрени — так пожалуйста, времени полно.

— Федь, я же говорил, что у меня проблемы, которые могут задеть тех, кто рядом, — вздохнул я. — И твой пучеглаз по сравнению с ними — плюнуть и растереть. И они либо решатся в течение года, либо решусь я, с концами. Не хотелось бы, чтобы ты под замес попал.

Федя понял мои слова, исходя из тех данных, что имел, и возмутился:

— Да какой замес может устроить этот придурок Владик? У него если не понос, так золотуха. Опять какие-то проблемы с Даром, аж мамаша приезжала и увезла на