Лицом к лицу - Юлиан Семенов

Причина в том, что власти Морингена, где находился лагерь, не имеют ни малейшего интереса копаться в истории, при том, что некоторые поныне служащие сами в то время работали в лагере. Ни одна из газет и журналов, в которые я обращался, не захотела по тем или иным причинам напечатать мою статью на эту тему.

Я сам начал заниматься исследованием два года назад, когда хотел привести в порядок свои пенсионные бумаги. Я дважды провел свой отпуск в Фольприхаузене и проводил при этом исследование. Как Вы знаете, шахта законсервирована и на ее территории находится теперь керамическая фабрика. В первый раз предприятие было закрыто - время отпусков; во второй раз мне все же удаюсь совершить экскурсию, однако спуск в шахту заколочен досками. О пожаре в 1945 году мне ничего не могли или не захотели сообщить. От жителей также ничего определенного узнать не удалось. У меня создаюсь впечатление, что все охотно хотят забыть то время, и этому есть основательные причины, так как многие жители Фольприхаузена работали прежде в соляных копях и были привлечены эсэсовцами в качестве мастеров; многие из них не очень хорошо вели себя по отношению к заключенным; я, во всяком случае, наталкивался на стену показного непонимания, как только заводил разговор о былом: "Ведь прошло столько времени..."

Я бы на Вашем месте попытался поискать оставшихся в живых людей из Геттингенского театра балета, которые в 1943 году были привлечены к службе в Фольприхаузене. Эти тогда молодые девушки должны были готовить для нас не только "макароны" (трубки для зенитных гранат), но привлекались к другим работам в штольнях. Можно допустить, что кто-нибудь из них все-таки откликнется. От нынешних властей ни "на месте", ни в Геттингене, ни в Ганновере Вам не стоит ждать помощи: ответственные лица большей частью являются старыми нацистами. Только частным путем, через прессу и телевидение можно, по моему мнению, чего-нибудь достичь. Если Вам действительно посчастливится начать исследование в шахте, самую большую трудность я вижу не в спуске или откачке воды из шахты (шахта лежит высоко, и если начать бурить в самом низком месте долины, то треть воды уже сама собой вытечет), а в засоленной воде. Те, кто охраняет окружающую среду, справедливо потребуют, чтобы вода была прежде обессолена.

Но это Ваша проблема.

Я в любом случае желаю Вам успеха в Вашем большом предприятии и надеюсь когда-нибудь полюбоваться Янтарной комнатой, хотя бы частично, в ее таинственной красе.

...Когда я перечитывал Ваше письмо, мне пришло кое-что в голову. Наши друзья и освободители - американцы и англичане - не были дураками, особенно когда речь шла о бизнесе или прибыли. В газетах то и дело появляются сообщения о том, что за границей обнаруживаются произведения искусства, которые в то время исчезли из Германии.

Вполне возможно, что эти господа перед взрывом и пожаром на шахте "Б" "Виттекинд" 29.9.45 извлекли из шахты все самое ценное и только после этого взорвали ее. К сожалению, вполне вероятна и такая возможность. Но я молю Бога, чтобы это было не так. Если Янтарная комната все еще там, внизу, с ней ничего особенного не должно случиться: ведь янтарь не боится соленой воды!

Может быть, мои сведения окажутся для Вас хоть немного полезными. Меня бы это порадовало. Рассказ о моем лагерном времени я Вам охотно дошлю, я его должен перепечатать.

С дружеским приветом

Фридрих Акст, телефон 030-381-94-07".

Следовательно, Янтарная комната могла быть похищена уже после войны... Новый поворот поиска, новое предположение, а нам - в нашем деле - отрицать нельзя ничего; каждый допуск должен быть тщательно исследован.

...Изыскания, проведенные в Бонне (по поводу шахты "Б" "Виттекинд"), привели меня во Франкфурт-на-Майне, в Объединение лиц, преследовавшихся нацистами. Там концлагерь Моринген знали хорошо.

Тел./0611/72 1575

...Общество по изучению и распространению знаний о немецком Сопротивлении

Архив документов немецкого Сопротивления

Многоуважаемый господин Семенов!

Нам стало известно о Вашем желании узнать кое-что о концлагере Моринген (Золинг).

Вместе с этим письмом Вы получите фотокопии материалов, из которых можете извлечь некоторые сведения о лагере.

(Когда меня поместили в концлагерь Моринген, там было около 50 заключенных женщин. До конца 1933 года по политическим основаниям было заключено еще около 75 человек.

Надеемся, что этим мы смогли оказать Вам помощь.

С дружеским приветом

Ханна Эллинг

Вот ряд тех фактов, о которых мне сообщила узница гитлеровского концлагеря Ханна Эллинг.

Сразу же после поджога рейхстага вместе с другими ганноверскими антифашистами был арестован и руководитель "Союза борьбы против фашизма" Август Баумгарте.

Об этом времени он рассказывает: "Утром, в 5 часов, появилась полиция и вытащила нас из постелей. Мы узнали, что ночью горел рейхстаг. Мой брат и я в сопровождении полицейского эскорта были проведены по улицам к караулу у рынка Клагесмаркт. Оттуда в полицейских машинах нас отвезли на Харденбергерштрассе, там было уже более 150 граждан - по преимуществу коммунисты, социал-демократы и профсоюзные деятели. Нас заперли в двух больших залах. Затем нас рассортировали. Я попал в крохотную одиночную камеру, в которой находилось уже три человека. С улицы мы слышали рабочие песни и думали, что наши товарищи пришли нас освободить. Везде говорили о том, что скоро наступит конец хозяйничанию Гитлера. Едва ли хоть один из нас поверил бы тогда тому, что возможна столь жестокая диктатура и что Гитлер продержится у власти двенадцать лет.

В марте нас, как "предварительных заключенных", перевели в Моринген и поместили в исправительный дом. В двух больших залах находились 280 коммунистов, 30 социал-демократов и 20 членов других партий. 20 мая была объявлена амнистия, около 100 заключенных могли вернуться домой. Постоянно поступали новые. Сначала мы в рабочих колоннах в качестве "добровольцев" строили дороги и мостовые под охраной штурмовиков. Затем нас хотели заставить выполнять принудительную работу. Мы потребовали тарифицированной оплаты. Штурмовики попытались натравить нас друг на друга. Но мы были едины. Это привело наших охранников в бешенство. Они начали нас избивать. В ответ мы все отказались от еды. Это была первая и, по-моему, единственная голодовка большой группы заключенных. На второй день голодовки нас лишили воды. Было жаркое лето. Мы испытывали ужасную жажду. Скоро и санитарные устройства оказались без воды! На третий день появились первые ослабевшие. На четвертый день многие впали в полную апатию. Тогда командование штурмовиков вызвало себе из Ганновера подкрепление. Под руководством врачей нас пытались насильно кормить.

Мы все еще руководствовались представлениями веймарской демократии о праве и порядке. Мы оставались стойкими. Наконец акцию кормления прекратили. Через пять дней появилась государственная комиссия, которой мы высказали свои требования достойного обращения, нормальной пищи и тарифицированной оплаты. Они приняли все к сведению и оставили нас на четыре недели в покое.

За это время фашисты укрепили свою власть в Германии. Через четыре недели наша охрана была сменена. Пришли люди СС. Что после этого происходило, не поддается описанию. Каждый день проводилось по нескольку облав. Каждого, кто не угодил эсэсовским бандитам, избивали в бункере. Я вспоминаю Ф. Н., которого они в конце концов заставили пить мочу своего брата! Подобные эксцессы были в порядке вещей. Это продолжалось четыре недели. После этого нас разделили. Одна часть попала в Эстервеген, другая - в Ораниенбург".

Август Баумгарте был затем переведен в концлагерь Эстервеген. Он еще очень четко помнит охоту СС за головами. Каждый эсэсовец, который находился на посту, мог уничтожить по своему усмотрению любого "предварительно заключенного". СС сделана это традицией. Каждый день заключенные, которые целый день работали на болоте, возвращались в лагерь с мертвыми товарищами.

Карл Эбелинг из Лауэнштайна описывает, как в 1933 году его с толкователями Библии и евреями таскали из тюрьмы в тюрьму, потому что все камеры были переполнены. Заключенных в конце концов доставили в концлагерь Моринген.

"Жестокость началась, когда полицию сменила СС и эсэсштурмфюрер Кордес стал комендантом. Он оборудовал помещение, которое называли "комнатой радости". Многие познакомились с этой "комнатой радости". В особенности я вспоминаю о враче социал-демократе Буххольце из Ганновера, который был моим соседом за столом. Три дня мы его не видели. Когда он вышел, то выглядел жутко Я вспоминаю также Лео Хейнеманна из Ганновера, который лежал окровавленный на дворе... Вновь прибывавшие евреи все проходили через это помещение.

Число такого рода штрафных и трудовых лагерей, заводов Геринга, промышленных предприятий от Эмса до Гарца, принудительных лагерей, оборудованных мест пыток Морингена, Эстервегена, Боргермора, Лингена, Меппена, Берген-Бельзена, Халлендорфа и так далее, только в Нижней Саксонии доходило до ста. Все они были адом человеческих мучений под страшным господством СС".