Семь дней Создателя - Анатолий Агарков

— Просвети.

— Ты атеист, сторонник эволюционной теории развития жизни по Дарвину — стало быть, имеешь представление, какие этапы прошёл человек до современного своего состояния. Он и в рыбках побывал, и по деревьям напрыгался. А ещё раньше был неорганическим, возможно кристаллическим, веществом, которое однажды вдруг под мощным энергетическим воздействием — пусть это будет удар электростатической молнии — синтезировался в органическое соединение. Потом многие миллиарды лет твои предки существовали в виде одноклеточного организма. Весьма примитивного, но способного к эволюции. Всё это хранит генетическая память. Память твоих клеток, Создатель. Оптимизатор не просто возвращает эту память к жизни, он помогает организму выжить в изменившейся среде. Не хочешь поплавать в морских глубинах без акваланга?

— Ты и это можешь?

— Оптимизатор может.

— Свежо предание, но судьба Земли, флоры-фауны её, волнует больше. Скажем, мухи чёртовы, если их нельзя убрать из мироздания, то может быть, обучить приличным манерам — не кусаться, например, не разносить заразу. И вообще, пусть пользу приносят. Мёд добывают, что ли. Воробьи чего без толку снуют? Пусть зерно собирают — зимой пригодится. Все должны работать, быть при деле. Ведь планета — это наш общий дом. А мы кусаемся, мало того — пожираем друг друга. Вот над чем надо задуматься, под какие задачи оптимизатор настраивать.

— Всё сказал или ещё есть идеи? Больше нет? Мне позволишь?

— Валяй.

— Ты подходишь к судьбе Земли с точки зрения желудка — жратвы побольше. Тогда рациональнее приучить его к любой пище — мух, например, поедать. Она тебя кусь, а ты её ам, ням-ням.

— Бр-р-р!

— Да брось — те же самые белки, жиры и углеводы, — убеждал Билли.

— Точно-точно, как забыл, — проникся его настроением. — Мои далёкие предки-приматы отлавливали друг на друге вшей и хрумкали за милую душу….

Тут вернулась Даша, и дискуссия иссякла.

Даша…. Когда мы переехали вслед за Патроном в Нью-Йорк, она занималась только Настенькой, ну и мной, конечно. Наша девочка пошла в американскую скул восторгать тамошних тичей русской сообразительностью. Дома правила маме разговорный английский.

Моя мама жутко скучала без любимой внучки. Прилетала к нам каждый выходной. На профессорскую зарплату шибко не разлетаешься, и я взял эти расходы на себя. Может быть, зря…. Как знать.

Они были очень дружны — две Анастасии, бабушка и внучка. Вместе в Диснейленд, вместе в Йеллоустонский национальный парк, вместе…. Однажды в потрепанных джинсах и бейсболках сунулись в Гарлем. Их вернули домой на полицейской машине. Даша ничего тогда не сказала, но поджала губки. Пробовала перехватить инициативу — приглашала Настюшу туда, сюда — в цирк, театр, морской круиз. Но ребёнок был по-детски жесток:

— С тобой не интересно. Вот приедет бабушка….

Бабушка прилетела, и Даша сорвалась — заявила официальным тоном:

— Анастасия Алексеевна, вы отнимаете у меня дочь.

Пришла очередь маме поджать губки. Она ничего не ответила. Поужинала с нами. Посетовав на дождь, занималась с Настенькой дома. Улетела, как обычно. Но на следующий выходной не появилась. Я позвонил, обеспокоенный. Мама сослалась на занятость. Ребёнок загрустил, а когда бабушка не прилетела и во вторую субботу, закатил истерику.

Не на шутку встревоженный состоянием мамы помчался в Москву. Она попеняла на недомогание. Но повязка на голове была сооружена впопыхах, и никаких лекарств под рукой не наблюдалось. В честь моего приезда запекла в духовке утку с яблоками. Мы пили испанское вино и пели под гитару. Наутро я улетел и где-то над Атлантикой разминулся с Настюшей. Моя дочь убежала из дома. Уговорила какого-то балбеса из российского посольства, возвращавшегося в Москву, и тот провёл её на борт самолёта. В аэропорту беглянку встретила бабушка и тут же позвонила нам.

В Нью-Йорке застал жену в слезах — доченька пропала. Уехала будто в школу и с концами — ни там, ни у подруг её нет. Тут звонок из Москвы.

Даша:

— Она меня бросила. Она не любит меня.

Еле успокоил. А, успокоив, уговорил не срываться тотчас в погоню.

— Пусть соскучится. Увидишь — домой будет проситься.

Настенька домой не просилась — была довольна и весела. Пошла в московскую школу, удивлять тамошних преподавателей американской деловитостью. И Даша смирилась. Я видел, каких душевных мук ей это стоило.

— Я мать, моё призвание качать колыбель.

— Давай заведём ещё ребёночка.

— Чтобы его снова кто-нибудь отнял?

— Настюшу никто не отнимал: просто наша девочка выросла и выбрала свой жизненный путь. Ей в России интересней. Если б не дела, я тоже туда удрал.

— У меня нет дел. Теперь нет, и я хочу в Москву.

— Ты бросишь меня одного?

Жена уткнулась носиком в моё плечо.

Ночью, проснувшись, уличил Дашу в плаче.

— Ты знаешь, — оглаживал её, — по закону тяготения полов, мальчики больше любят матерей. Давай, родим мальчишку.

— Давай, — согласилась Даша.

Теперь на выходные мы летали в Москву. А в будние дни Даша грустила.

— Все при делах, только я неприкаянная.

— Займись делом.

— Каким?

— Ты же врачом хотела стать.

Из опустевшей детской комнаты мы оборудовали Даше кабинет. Поставили компьютер с огромным экраном монитора. Билли взялся за виртуальное обучение фундаментальным основам науки Гиппократа моей венчанной жены. Собрал для неё материалы лучших лекций самых выдающихся профессоров от медицины. Транслировал хирургические операции в режиме on-line. Даша, не выходя из кабинета, была участницей всех заметных научных симпозиумов в области здравоохранения. И ещё помог завязать электронную переписку — мою жену консультировали медицинские светила Земли. Билли сам и тестировал её на предмет глубины приобретённых знаний. Через полгода интенсивного обучения у нашей студенточки зачесались руки применить их на практике. Робко — надо знать Дашу — начала намекать за ужинами, что хотела бы устроиться на работу в один из нью-йоркских хосписов.

— Погоди, милая, — отговаривал, — присмотримся к теме. Может, лучше в твоём положении практику проходить в должности главного врача, а не сестры милосердия. Давай подумаем хорошенько и откроем клинику для детдомовских детей. Пригласим наилучших педиатров….

— Какой из меня главный врач! — ужасалась Даша. — Я и скальпеля в руках не держала.

— О скальпеле давно пора забыть. Компьютерная диагностика, лазерная хирургия, психотерапия…. Что ещё? Вот столпы современной медицины.

Сам-то я ещё тот знаток. Но Даша терпеливо — надо знать Дашу — слушала меня и, если возражала, то очень робко. Никогда не поправляла, и — Боже упаси! — не высмеивала. А я настолько увлёкся идеей открыть для жены клинику, где бы она ни скучала, пока я отсутствую, что закинул в Секретариат ООН информацию: хочу, мол, потратиться на благотворительность — какие будут предложения? Но судьба, дама капризная, порой выкидывает такие коленца, что диву даёшься. Не в хосписе, не в детской клинике, а на восточном побережье африканского континента, в лагере беженцев пришлось проходить Дашеньке ординатуру.