Ошибка... - Арина Грей

о корове, о бытовых мелочах, пыталась отвлечь меня деревенскими новостями. Но я слышала её словно через вакуум. Но когда она упомянула Стаса, я резко подняла голову и посмотрела на неё.

— Что? — переспросила я.

— Так это, Кир. Я говорю, что деньги назад принесла. — повторила она.

— Какие деньги? — не понимала я о чём речь.

— Так его деньги. Ну…Стаса. Он мне их давал, чтобы я Лизу подоила, когда ты болела, но я отказалась. Раз такое дело, как я могла взять. А он, представляешь, их всё равно оставил. Вот я и решила их тебе вернуть. — объяснила мне соседка.

Во мне снова забурлили эмоции. Теперь со злостью пришла обида. Снова деньги. Он решил и соседку подкупить, чтобы меня расположить. А что ты хотела, Кира? Ведь проще всего взять и заплатить. Проще купить кого-то, чем завоевать доверие.

— Не нужны они мне. Оставьте себе. А если…если не хотите, то лучше выбросите. — сказала строго я. — Спасибо Вам, тёть Лида. Вы меня выручаете постоянно. Спасибо.

— Да ладно, Кира. Мы же не чужие люди. И ты сколько раз помогала. — сказала женщина. — Ну ты отдыхай, а я пойду. Засиделась я.

Я попрощалась с соседкой и она ушла. Я понимала, что она знала о том, что Стас уехал. Она видела мои переживания, и спасибо ей, что не доставала меня жалостью или расспросами. Не хочу, чтобы меня жалели. Но всё равно я знала, что косых взглядов мне не избежать. Вся деревня теперь будет говорить о случившемся. Где взять силы, чтобы это пережить?

И о чём ты только думала, глупая? Хотя, нельзя винить во всём только Стаса. Ты же понимала с самого начала, что он рано или поздно уедет. Он не заставлял тебя влюбляться. Он не клялся в вечной любви. Не обещал тебе звезду с неба. В какие-то моменты он даже сдерживал вас обоих. Твои чувства это только твои проблемы. Тогда отчего так горько и мерзко? Может от того, что в его глазах ты видела искренность? Или от того, что его ласки и объятия были самыми нежными, а поцелуи самыми сладкими? Неужели можно так играть? Играть, а потом просто уйти. Ночью, словно вор. Не объяснившись. И какую правду он имел ввиду? Чем он не хотел меня огорчать? Какие у него были веские причины? В любом случае ты, Кира, этого теперь не узнаешь. Всё кончено. Тебе надо собрать себя всю, забыть обо всём и жить дальше. Только как это всё сделать? И сможешь ли ты…забыть?

Глава 32. Стас

Как же хреново мне было. Вместо меня сейчас в самолёте сидела какая-то пустая оболочка. Меня словно лишили всего живого, оставив лишь тонкую мембрану. Так плохо мне не было никогда. Я даже когда про свой диагноз узнал, мой организм легче переварил эту информацию, чем осознание того, что сейчас я поступал как конченный урод. Да, я считал себя таковым. И это было правдой.

Когда я добирался до Ястребовки, я сетовал на то, что проделал слишком сложный и долгий путь. Тогда я устал от дороги. А сегодня я шёл и думал о том, как бы этот путь был длиннее. Я хотел растянуть время и дорогу. Я хотел отложить момент, когда я сяду в самолёт. Ведь он совсем отдалит меня от Киры. И даже сейчас возникает огромное желание развернуть это чёртово воздушное судно и вернуться к ней.

Как она, моя девочка? Что сейчас с ней происходит? Как сильно она ненавидит меня после того, как прочла записку? Как же страшно получить ответы на эти вопросы. Но я ведь не мог иначе. Не мог ведь? Обстоятельства сложились так, что мне надо срочно вернуться домой и решить возникшие проблемы. Настал момент, когда мне надо было нести ответственность. Я также не мог подвести мать, тем более она узнала о моём диагнозе. Я должен был успокоить родного мне человека. Взять Киру с собой? Я определённо сделал бы это, если бы не ситуация с Аннушкой. Она бы не оставила больную бабушку, а ставить её перед выбором было бы совсем по-скотски. Рассказать ей обо всём и потом всё равно уехать? Огорчить её и сделать так, чтобы она меня жалела? Нет. Ей и так хватало переживаний из-за близкого человека. А ещё я не мог бы вынести её слёз. А в том, что она обязательно бы плакала, я не сомневался. Моя ранимая девочка. Нет, Зотов. Ты должен в лепёшку разбиться, бороться и сделать всё возможное и невозможное, только чтобы у тебя вновь была возможность увидеть её, прижать к себе и посмотреть в эти глаза…

К вечеру я был уже в Шереметьево. Сел в такси и отправился к себе домой. Надо было привести себя в порядок, принять душ и поехать к матери. Надо было решать проблемы.

Машина остановилась возле элитного комплекса. Я вышел, зашёл в холл дома и в два шага оказался возле лифта. Добрался до своей квартиры и открыл дверь. Прошёл в гостиную и увидел мать. Она сидела за столом и перебирала бумаги.

— Мам, привет. Ты почему здесь? — спросил я её уставшим голосом.

Родительница подняла голову.

— Стаас! — воскликнула она, резко встала, подбежала ко мне и бросилась в мои объятия. — Стас, сынок. Слава Богу, ты приехал! Как ты? Ты как себя чувствуешь? У тебя болит где-нибудь? — она отстранилась от меня и стала судорожно разглядывать.

— Мам, успокойся, пожалуйста. Всё нормально. — я пытался успокоить мать.

— Нормально? Не обманывай меня. Я видела твой диагноз. Там такое заключение…

— Давай это обсудим позже. Я дико устал. Мне надо в душ. А потом…потом я обещаю, что мы поговорим. — я устало потёр лицо ладонями.

— Ладно…Ладно, иди в душ. Но после нам надо многое обсудить.

— Конечно. — ответил я, поцеловал её в макушку и прошёл в сторону ванной.

Я разделся, подошёл к стеклянной перегородке и замер. Душ. После нашей с Кирой близости я так и не помылся. Моё тело всё ещё хранило её запах, её прикосновения, её поцелуи. Я резко открыл дверцу душевой, зашёл в кабинку и включил холодную воду. Сука! Как же тошно от всего. Я ударил кулаком по стене. Боль прошлась по моей руке. Плевать. Лучше так, физически, чем ощущать дыру внутри себя.

Не знаю, сколько так стоял. Я услышал стук в дверь и голос матери.

— Стас? У тебя там всё хорошо? Ты так долго не выходишь. — взволнованно спросила она.

— Да. Всё