Крестовый поход - Дэвид Вебер

– Месяцев пять-семь. Не меньше.

– Ну ладно. – Андерсон взял свою трость с рабочего стола и направился к двери, жестом пригласив Тимошенко следовать за собой. – Полагаю, вы правы, коммодор. Денег у нас достаточно, а заводы будут производить то, что вы им прикажете. Так что работайте над обеими системами.

– Есть!.. А как насчет их электромагнитного тарана?

– Его пока не трогайте. На космические форты его не поставить, а Антонов говорит, что его корабли будут уклоняться от таранных ударов с помощью маневров и применять ракеты, разрушающие энергетическое поле. Ведь теперь фиванским фанатикам не застать его врасплох!

– Слушаюсь!

– Вы произвели на меня очень приятное впечатление, коммодор, – сказал Андерсон, задержавшись у дверей и протянув Тимошенко руку. – Жаль, что вас не было со мной лет этак девяносто назад.

– Благодарю вас. Разрешите рассматривать это замечание как комплимент.

– А это он и есть, – с довольным видом фыркнул Андерсон.

Кровь патриотов

На этот раз Ланту, ожидавший аудиенции в Синоде, был не один. Рядом с ним сидел старший военный капеллан Манак, а по бокам с суровыми лицами стояли два вооруженных гвардейца Синода.

Ланту сидел очень прямо, прижавшись роговым щитком на черепе к переборке у себя за спиной и стараясь не обращать внимания на гвардейцев, которых он всегда недолюбливал, словно предчувствуя, что рано или поздно попадет к ним в лапы.

Адмирал невольно взглянул на Манака. Состояние капеллана его тревожило. Манак был стар, и атмосфера напряженного ожидания его, видимо, угнетала. Он сидел понурив голову, прикрыв глаза внутренними веками и сложив руки за спиной. Они с Ланту не виделись уже два дня, но его старый товарищ не промолвил ни слова на протяжении нескольких часов томительного ожидания, прошедших с того момента, как они прибыли сюда под конвоем гвардейцев Синода.

Ланту постарался подавить тяжелый вздох и сохранить невозмутимый вид. Они с Манаком не сомневались, что отступление не понравится Синоду, но такой бури негодования не ожидали. А ведь они спасли от уничтожения свой флот! Конечно, много кораблей нуждалось в срочном ремонте, но отход предотвратил полную катастрофу, которая непременно произошла бы, не сумей он вывести из боя свои корабли под массированными ударами истребителей, стартовавших с далеких, почти невидимых авианосцев!

Однако судьи, с недобрыми лицами допрашивавшие Ланту, предпочли закрыть глаза на то, что он спас Разящий Меч Святой Матери-Земли для дальнейших сражений. Их поведение явно отражало отношение Синода. Священнослужителей волновало только то, что адмирал не сумел одним ударом пробить вражескую Линию. А то, что он заранее предупреждал их о возможной неудаче, судя по всему, раздражало их еще больше. Судьи прицепились к тем его словам и все время спрашивали, не вступил ли он бой, заранее ожидая поражения, и не отступил ли он преждевременно.

Ланту отвечал спокойно, но ему было трудно справиться с чувством горечи и обиды: он предупреждал и Синод, и Пророка, а они все равно дали приказ наступать! Почему же теперь всю вину за неудачу возложили на них с Манаком?!

В ответ на этот вопрос внутренний голос тихонько подсказывал ему, что Синод – один, а они с Манаком всего лишь адмирал с капелланом, каких много.

Люк открылся, и его приглушенное шипение заставило даже Манака поднять голову. В проеме стоял майор гвардейцев Синода.

– Адмирал первого ранга, старший военный капеллан, Синод желает вас видеть!

Нынешняя встреча Ланту с Синодом разительно отличалась от предыдущей. Никто не обрадовался его появлению, и, двигаясь вслед за Манаком по центральному проходу, он чувствовал спиной недобрые взгляды. Пророк был облачен в ослепительно-белые одежды, но поверх них красовалась зловещая фиолетовая накидка Великого Инквизитора.

Ланту гордо поднял голову, стараясь при этом, чтобы его поза не казалась вызывающей. Судя по одеянию Пророка, он намеревался тут же вынести приговор, пользуясь непогрешимостью суждений, которой его наделила Святая Мать-Земля. Адмирал был готов покориться ее воле, какой бы она ни была. Он сделал все, что было в его силах! Если он в чем-то и ошибся, то не по дурному умыслу, а стараясь в меру своих слабых сил сослужить Святой Матери-Земле добрую службу. Но ведь он простой смертный!

– Адмирал первого ранга Ланту! – сурово произнес Пророк. – Старший военный капеллан Манак! Вас призвали, чтобы объявить приговор, вынесенный вам Святой Матерью-Землей за ваше поведение в битве при Редвинге. Вы готовы выслушать его?

– Я готов, Ваше Святейшество! – Ланту с облегчением отметил, что его собственный голос не дрогнул, но был огорчен неуверенностью, с которой эти же слова произнес Манак.

– Святая Мать-Земля сочла, что вы не справились с данным вам поручением. Она полагает, что, если бы вы упорно продолжали сражаться, уповая на ее помощь, ее Разящий Меч сокрушил бы укрепления язычников, а вы поймали бы их корабли в ловушку. Из-за своего маловерия вы не выполнили ее поручения и поставили под угрозу успех всего Крестового Похода.

Ланту судорожно сглотнул, но не опустил глаза, а стоявший рядом с ним Манак сразу же сник.

– Вы должны заплатить за это преступление своей жизнью, – безжалостно продолжал Пророк, – но Святая Мать-Земля милостива и помнит ваши прошлые заслуги. Поэтому у вас будет возможность загладить свою вину перед ней.

Святая Инквизиция пока не добилась больших успехов на Новейших Новых Гебридах. Однако именно этот мир Мессия завещал нам спасти в первую очередь, и мы стараемся обратить обитающих в нем отступников в истинную веру. Они же не только не прислушались к Слову Святой Матери-Земли, но и взялись за оружие, подняв на нее нечестивую руку. Ты – опытный военный, Ланту! А ты, капеллан, – пастырь, искусный в учении Святой Матери-Земли. Вам поручается помочь архиепископу Танюку вернуть язычников в лоно истинной веры. Успехом вы искупите свой проступок. Неудачи же мы не потерпим.

Святая Мать-Земля вынесла свой приговор! – Пророк громко стукнул по помосту своим церемониальным посохом и повернулся к майору гвардейцев Синода.

– Проводи адмирала и капеллана к космическому челноку, – негромко проговорил он.

Ангус МакРори разобрал захваченный у «павианов» гранатомет и потянулся за принадлежностями для его чистки. Под длинными, похожими на вымпелы листьями вековых остролистых дубов было прохладно, и Ангус был рад своей теплой куртке гражданского покроя. Конечно, солдаты миротворческого корпуса такую форму не носили, но куртка была безукоризненно чистой, и к ее воротнику были пристегнуты начищенные до блеска сержантские шевроны.