Антология мировой фантастики. Том 7. Космическая одиссея - Альфред Ван Вогт

Человек все еще сопротивлялся, но икстль спокойно ждал того, что должно было произойти дальше. Тело человека начало медленно отвердевать. Мускулы становились все более неподвижными. Человек в ужасе крикнул и дернулся, очевидно осознав, что его парализует, но ничего не мог поделать. Икстль безжалостно держал его распростертым до тех пор, пока не закончилась химическая реакция. Теперь человек лежал неподвижно, с окаменевшими мышцами. Глаза его были открыты и пристально глядели в одну точку, на лице блестели капельки пота.

За несколько часов зародыши должны были созреть в желудках двух людей. Крошечные дубликаты его самого должны были быстро развиться до взрослого состояния. Удовлетворенный, икстль покинул трюм и направился наверх. Он нуждался в других инкубаторах для своих яиц, в других гуулах.

Устроив новое похищение, он включил в нужный ему процесс третьего пленника. К этому времени люди уже работали на пятом этаже. Коридор был объят пламенем и волнами жара. Запах был адский. Даже холодильные установки, расставленные повсюду, не могли справиться с перегретым воздухом. Люди обливались потом даже под скафандрами. Больные от жары, ослепленные резким блеском, они действовали почти механически.

Человек, работавший рядом с Гросвенфом, прохрипел:

— А вот и она…

Гросвенф посмотрел в указанном направлении и непроизвольно замер. Машина, катившаяся перед ним своим ходом, была невелика. Шарообразная масса была заключена в оболочку из вольфрамированного карбида и с отходившим от шара носиком. Функциональная структура была насажена на общее основание, которое, в свою очередь, покоилось на четырех резиновых колесиках.

Все, находящиеся вокруг Гросвенфа, бросили работу. С побледневшими лицами они смотрели на механическое чудовище. Один из людей быстро подошел к Гросвенфу и сердито закричал:

— Черт бы тебя подрал, Грос! Это все ты. Если она или другая из этих штуковин начнет по-серьезному меня облучать, то я бы сперва хотел вмять нос одной из них.

— Я тоже буду здесь, — твердо заявил Гросвенф. — Если погибнешь ты, то и я с тобой.

Эти слова немного утишили гнев человека, но в его тоне и жестах все еще ощущалась сдерживаемая ярость, когда он проговорил:

— Делать приманку из живых людей! Неужели нельзя было придумать что-нибудь получше?!

— У нас имеется еще один, совсем легкий, выход.

— Какой?

— Самоубийство! — совершенно серьезно сказал Гросвенф.

Человек ошеломленно посмотрел на него и отошел, бормоча что-то насчет грубых шуток и слабоумных шутников. Гросвенф печально улыбнулся и вернулся к работе. Почти сразу он отметил, что люди потеряли к ней всякий интерес: поведение одного оказало воздействие на остальных.

Они были охвачены напряжением. Каждый по своему, люди реагировали на страх смерти. Ни один из них не мог оставаться равнодушным, ибо желание выжить было частью центральной нервной системы. Человек высокотренированный, подобно капитану Личу, мог внешне оставаться спокойным, но за невозмутимой маской все равно должно было биться скрытое напряжение. Люди же, подобные Эллиоту Гросвенфу, должны были быть мрачны, но полны решимости, убежденные в необходимости действий и готовые принять свой жребий.

— Внимание всему персоналу!

Вместе с остальными Гросвенф подскочил при звуках голоса, несшегося из ближайшего коммуникатора. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем он осознал, что голос принадлежит командиру корабля.

Капитан Лич продолжал:

— Все газометы находятся сейчас на этажах семь, восемь и девять. Вы будете рады узнать, что я с моими офицерами обсудил все возможные варианты опасности. И мы отдаем следующее распоряжение: когда увидите чудовище, не озирайтесь! Немедленно кидайтесь на пол. Всем орудийным командам прямо сейчас установить прицел на 0:1,5. Это дает вам защитное пространство в полтора фута. Такая мера не защитит вас от вторичной радиации, но, думаю, мы можем честно сказать, что если вы вовремя броситесь на пол, то доктор Эгарт и его персонал, расположившиеся в аппаратной, спасут ваши жизни. В заключение, — теперь голос капитана казался менее напряженным, ведь его главная миссия была выполнена, — позвольте мне уверить всех рядовых членов команды в том, что никаких привилегий не существует. За исключением доктора и трех больных каждый подвергается той же опасности, что и вы. Я и мои офицеры рассредоточились по различным группам. Директор Мортон находится на седьмом этаже, мистер Гросвенф, автор этого проекта — на девятом и так далее. Желаю удачи, джентльмены!

Несколько мгновений все молчали, потом командир одного из орудий добродушно сказал:

— Так, парни! Мы закончили все приготовления. Если успеете шлепнуться на пол ничком — будете в безопасности.

— Спасибо, друзья, — отозвался Гросвенф.

После этого напряжение мгновенно спало. Служащий из математико-биологического отдела попросил:

— Подмажь его еще немного приятными словечками, Эл.

— Я всегда любил военных, — сказал другой. Его хриплый голос был достаточно громким, чтобы его услышала вся команда орудия. — Вот только попридержать бы его лишнюю секунду!

Гросвенф едва все это слышал.

«Появится цель, — думал он, — и ни одна группа не узнает, когда придет момент опасности для другой. При мгновенном „выстреле“ — изменении формы критической массы, при которой небольшой реактор развивает без взрыва колоссальную энергию, — из дула вырвется трассирующий свет. На своем пути он распространит невидимую радиацию. Когда все будет кончено, выжившие известят по личному коммуникатору капитана Лича, чтобы командир проинструктировал другие группы».

— Мистер Гросвенф!

При резком звуке голоса Гросвенф инстинктивно нырнул на пол, узнав голос капитана Лича, он сразу же вскочил.

Другие тоже поднимались на ноги. Один из них хмуро пробормотал:

— Это нечестно, черт побери!

Гросвенф подошел к коммуникатору и, пристально глядя вдоль коридора, сказал:

— Слушаю, капитан!

— Спуститесь немедленно на седьмой этаж, центральный коридор. Встреча в девять ноль-ноль.

— Да, сэр!

Гросвенф отправился в путь с чувством страха. В голосе капитана прозвучала какая-то страшная нотка. Что-то было не так…

Зрелище, которое он увидел, было кошмарным. Уже подходя к месту происшествия, он обнаружил, что одна из атомных пушек лежит на боку. Возле нее мертвые, обгоревшие до неузнаваемости, лежали останки трех или четырех военных — орудийная команда. Неподалеку от них без сознания, но все еще дергающийся и извивающийся, валялся четвертый. Все четверо явно были поражены зарядом вибратора.