Антология мировой фантастики. Том 7. Космическая одиссея - Альфред Ван Вогт

— Пока мы живы, мы будем с ним бороться! — Подойдя к коммуникатору, он спросил: — Капитан Лич, каково положение?

После некоторой паузы на экране возникла голова и плечи командира.

— Ничего хорошего, — коротко бросил он. — Лейтенант Клей говорит, что видел, как что-то алое провалилось сквозь пол, направляясь вниз. — Он сморщился и добавил: — Мы можем временно сузить круг наших поисков в нижней части корабля. Что же касается остального, то мы как раз устанавливали аппаратуру, когда это случилось. У нас было слишком мало времени на атаку.

— Мы тут ни при чем, — мрачно проронил Мортон.

Гросвенфу показалось, что это было не совсем так. Ван Гроссен ускорил свою поимку тем, что показал чудовищу диаграмму того, каким образом оно будет побеждено. Это был типичный человеческий эгоистический поступок, не принесший никакой пользы. Более того, он продолжил этим спор Гросвенфа со специалистами, односторонние проявления действий которых не были и не могли быть связаны. За тем, что совершил Ван Гроссен, стояла привычка тысячелетней давности. Подобные действия были хороши в ранние периоды научных поисков. Но теперь, когда каждое открытие требовало знаний и взаимодействий множества наук, подобный поступок не имел никакой ценности.

Гросвенф спрашивал себя, действительно ли Ван Гроссен придумал способ борьбы с икстлем и ограничивается ли эта техника борьбы действиями в пределах одной науки? Любой созданный Ван Гроссеном план должен быть ограничен знаниями физики.

Его раздумья были прерваны словами Мортона:

— Мне бы хотелось получить несколько версий по поводу того, что было на листке бумаги, который Ван Гроссен показал красному дьяволу.

Гросвенф выждал немного, но, поскольку никто не отозвался, он сказал:

— У меня есть версия, директор.

— Мы вас слушаем, — проронил директор.

— Единственной возможностью привлечь внимание пришельца было показать ему какой-то общий для всей Вселенной символ. Поскольку Ван Гроссен физик, то символ, которым он должен был воспользоваться, должен говорить сам за себя.

Он сделал паузу и огляделся. Эллиот чувствовал, что поступает мелодраматично, но это было неизбежно. Несмотря на дружелюбное отношение Мортона и инцидент с миром Риим, он еще не был признанным авторитетом на борту корабля, поэтому было бы лучше, если бы ответ пришел в головы людей спонтанно.

Молчание нарушил Мортон:

— Давайте, давайте, молодой человек, не держите нас в неведении. Мы слушаем вас…

— Атом… — сказал Гросвенф.

Лица стоящих вокруг него людей оставались непроницаемыми.

— Но это же бессмысленно, — удивился Скит. — Зачем Ван Гроссену было показывать ему атом?

— Конечно, не просто атом. Я думаю, что Ван Гроссен нарисовал структуру атома металла, который составляет внешнюю оболочку корабля.

— Верно! — подхватил Мортон.

— Одну минуту, — произнес с экрана капитан Лич. — Очень сожалею, но я не физик и хотел бы знать, о чем идет речь.

Мортон пустился в объяснения:

— Это очень просто. Гросвенф имел в виду, что две части корабля состоят из материала невероятной плотности: внешняя оболочка и аппаратная. Если бы вы были с нами, когда мы впервые ловили пришельца, то вы бы заметили, что когда он провалился сквозь дно клетки, то был сразу же остановлен оболочкой корабля. Ясно, что через такой металл он проникнуть не может. Дальнейшим доказательством этому является то, что ему пришлось воспользоваться шлюзом, чтобы проникнуть внутрь корабля. Удивительно, как мы все упустили из виду это обстоятельство.

— Может, мистер Ван Гроссен показал на листе энергетические экраны, которые мы разместили в пространстве? — предположил капитан Лич.

Мортон вопросительно посмотрел на Гросвенфа, который уверенно проговорил:

— Существо уже познакомилось с энергетическим экраном и перенесло его действие. Ван Гроссен наверняка верил в то, что придумал нечто новое. Кроме того, единственный путь показа на бумаге силового поля — это уравнение с математическими символами.

— Весьма резонное объяснение, — заметил капитан Лич. — По крайней мере, у нас на борту имеется одно место, в котором мы можем чувствовать себя в безопасности. Аппаратная и в несколько меньшей степени — стены с заслоном, окружающим кварталы спален. Я полагаю, что мистер Ван Гроссен должен был именно это считать нашим преимуществом. С этого момента всему персоналу корабля надлежит находиться именно в этих зонах, кроме случаев особого разрешения для специальных команд. — Он повернулся к ближайшему коммуникатору и повторил приказ, после чего добавил следующее: — Главам отделов, внимание… Вы должны быть готовы к ответу на вопросы, связанные с вашей специальностью. Необходимые работы будут проводиться специально подготовленными людьми. Мистер Гросвенф, прошу вас считать себя принадлежащим к этой группе. Доктор Эгарт, используйте, где необходимо, противосонные таблетки. Никто не должен спать, пока эта тварь не будет уничтожена.

— Хорошая работа, капитан, — тепло сказал Мортон.

Капитан Лич кивнул и исчез с экрана коммуникатора.

— А как насчет Ван Гроссена? — осведомился один из техников.

— Единственное, чем мы можем ему помочь, так это уничтожить того, кто его захватил! — сурово заявил Мортон.

Глава 13

В этом гигантском помещении с огромными машинами люди казались карликами среди великанов. Гросвенф непроизвольно щурился на каждую вспышку неземного голубого света, который искрился и сверкал под сияющим вогнутым сводом потолка. Так же раздражающе действовал на нервы нескончаемый гул мощнейших машин, глухой рокот, похожий на отдаленный гром, дрожащая реверберация невоображаемого потока энергии.

Полет продолжался. Корабль увеличивал скорость, все быстрее несся в черной бездне, отделяющей спиральную галактику, в которой Земля была лишь крошечной, мельчайшей частицей, от другой галактики почти таких же размеров. Это была основа той решительной борьбы, разворачивающейся на борту «Космической Гончей». Самая большая, самая представительная исследовательская экспедиция, когда-либо осуществлявшаяся в Солнечной Системе, находилась сейчас в величайшей за все время опасности.

Гросвенф знал это наверняка. Это был не керл, чье сверхстимулированное тело унаследовало несущую убийства волну от мертвой расы, проводившей биологические эксперименты над животными кошачьей породы. Это нельзя было сравнивать с опасностью, которую нес народ Риим. После их первого, неверно понятого усилия установить контакт он контролировал последующие усилия и действия, рассматривая их как борьбу между одним человеком и расой.