Любовник на все времена - Сара Линдсей

— Но как ты совершенно справедливо изволила заметить, я нахал, а нахалу нет никакого дела до чужих мнений, какими бы они ни были.

— Почему ты так взъелся на меня? — Диана бросилась в наступление. — Ты получил конезавод, то, что хотел. Теперь тебе нет до меня никакого дела. Вряд ли тебя это огорчает. У меня же есть поклонник, который вот-вот сделает мне предложение, которое я обязательно приму. Мы поженимся, и все у нас будет как у всех людей. Как видите, мистер Уэстон, у меня также отпала необходимость в ваших услугах.

Генри нахмурился:

— Диана, я…

— Мисс Мерриуэзер!

Вдруг Диана заметила, как к ним направляется не кто иной, как сам мистер Сэмюель.

— Я только что приходил с визитом к вам домой, и миссис Линнет сообщила мне, что вы отправились на прогулку.

— Какая приятная встреча, — проворчал Генри.

— Очень приятная, — в тон ему отвечал сэр Сэмюель.

И тот и другой смотрели друг на друга, как два пса, готовые подраться из-за косточки. У Дианы кровь молоточками застучала в висках.

— Сэр Сэмюель, как это вам удалось найти нас. Это такой приятный сюрприз. — Диана пыталась выглядеть счастливой. Однако у нее это плохо получалось. — Прошу меня извинить, джентльмены, но у меня что-то разболелась голова.

— Нежное создание, — прошептал еле слышно сэр Сэмюель. — Наверное, вы слишком долго оставались на солнце. Вы позволите мне проводить вас до дома?

Генри расправил плечи и выставил грудь вперед, так что едва не коснулся ею своего соперника.

— Отвезти домой мисс Мерриуэзер могу и я.

Со стороны все это выглядело смешно. Дом Лэнсдаунов был виден даже с коляски. Но это лишь осложняло положение. Тем более что Генри пока ничего не сказал о том, что прерывает условия их соглашения. В таком случае она первая скажет ему об этом. У них нет будущего, зато будущее есть у нее и сэра Сэмюеля.

— Ведь это же пустяки. — Диана насмешливо улыбнулась Генри. — У вас ведь столько друзей. Мне не хочется удерживать вас более. Сегодня у вас имеется прекрасный повод для веселья, так проведите его в компании старых друзей, о которых вы явно позабыли в последнее время. Роль моей няньки вам не к лицу.

— Дело в том, что мистер Уэстон стал счастливым обладателем большого поместья, — обернувшись к сэру Сэмюелю, объяснила Диана. — Мы с ним хорошие приятели, и я очень рада его новоприобретению. Но теперь, боюсь, мистер Уэстон, на плечи которого легли обязанности управления лишится возможности гулять со мной так часто, как это происходило совсем недавно.

— Какая жалость. — Сэр Сэмюель попытался изобразить сочувствие. Несмотря на усилия, в его голосе звучала неприкрытая радость.

— Благодарю вас, мистер Уэстон, за чудесную прогулку. Сэр Сэмюель проводит меня домой, не так ли?

— Меня это нисколько не затруднит, — расцвел баронет. — Позвольте помочь вам спуститься вниз.

— Ну что ж, сэр Сэмюель, если таково желание леди. — Скрестив руки на груди, Генри мрачно взирал, как Диана покидает его коляску. — Сожалею, мисс Мерриуэзер, но сегодня мы вряд ли встретимся с вами на музыкальном вечере у Винтропов, как собирались. Благодарю вас за любезное напоминание о том, что у меня много друзей, с которыми мне действительно необходимо встретиться. Всего доброго. — Прикоснувшись пальцами к краю цилиндра, Генри взял в обе руки вожжи и погнал лошадей вперед. Коляска быстро помчалась прочь.

На обратном пути домой Диана с удовольствием опиралась на предложенную сэром Сэмюелем руку. День выдался для нее волнующим, то, что сегодня произошло, вывело ее из душевного равновесия. Шагавший рядом с нею невозмутимый и спокойный сэр Сэмюель действовал на нее благотворно, и уже на подходе к дому к Диане вернулось свойственное ей ровное настроение вместе с самообладанием.

— Вы собираетесь быть сегодня на музыкальном вечере у Винтропов? — спросила она. — По слухам, синьора Болла обещала там петь. Ее голос не так хорош, как у мисс Диксон, но она очень талантлива.

— Я получил приглашение, но пока еще не решил. Откровенно говоря, я не жалую оперу. Хотя очень приятно послушать музыку, но история любви неверных, ревнивых любовников внушает мне неприязнь.

Диана споткнулась, пораженная резким и неожиданным осуждением, пусть и невольным, ее родителей.

Сэр Сэмюель поддержал ее под руку:

— Осторожнее, моя дорогая.

Диана открыла уже рот, чтобы возразить ему, объяснить, что он не прав. Но тут ее глаза встретились с его спокойными карими глазами, и она поняла: сэр Сэмюель не имел в виду ее родителей, он нисколько не хотел ее обидеть, напротив, он заботился о ней, о ее спокойствии. Он не намекал на прошлое ее родителей, а лишь откровенно выказывал свою неприязнь к операм с таким сюжетом.

— Я оступилась. Да, я во многом согласна с вами, но какой бы плохой ни была бы опера, вместе ее слушать намного приятнее, не правда ли?

«А Генри пусть катится ко всем чертям», — не без злорадства подумала Диана. Где он проведет этот вечер, ей совершенно безразлично. Ей хорошо и без него. Она взглянула на сэра Сэмюеля, стараясь не слишком наклонять голову вперед. В отличие от Генри сэр Сэмюель ростом был не очень высок. Все равно, главное не рост, а внутренние достоинства.

— Итак, мистер Сэмюель, я надеюсь, мы с вами продолжим этот интересный разговор о музыке и опере?

— О, я буду только рад. Надеюсь, я не огорчил вас своими суждениями, дорогая?

Как было приятно и удобно смотреть в его добрые глаза. Точно таким же — приятным и удобным — должен был стать их брак. Нет, этот брак ее не разочарует, не принесет ей огорчений, но почему-то это не очень радовало Диану.

Глава 12

«Бога ради прости меня, может, я стала слишком мнительной, но мне кажется, тебе следует знать последние новости. Недавно наша дочь познакомилась с мистером Уэстоном, старшим сыном виконта Уэстона. Это очень дерзкий и нахальный молодой человек. Думаю, его увлечение Дианой вызвано желанием обзавестись собственным конезаводом. Если наша дочь тебе дорога, то найди этого молодого человека и выясни его подлинные намерения…»

Из письма леди Липнет Мерриуэзер ее мужу Томасу.

Томас Мерриуэзер поерзал на своем кресле. Нет, с креслом все было в порядке, как и с убранством гостиной «Таттерсоллза». На его обстановку одобрительно, а иногда даже завистливо поглядывали его клиенты, как лондонские аристократы, так и те, кто не мог похвастаться знатным происхождением. Однако самому Томасу нарочитая роскошь — разрисованные потолки и картины на стенах — совсем не нравилась, явно не хватало уюта. Впрочем, тут не было ничего удивительного: кому может понравиться, если твой дом превращается в контору.