Любовник на все времена - Сара Линдсей

После того как он получил конезавод, отпадала необходимость продолжать за ней ухаживать. Впрочем, у нее оставался сэр Сэмюель, и она тоже больше не нуждалась в Генри Уэстоне.

Итак, сегодня все закончится. Вот почему у ее матери так резко изменилось настроение, вот почему она так повеселела.

Превосходно обученная, идеально подобранная пара чалых лошадей чутко и быстро реагировала на любое движение вожжей в руках Генри. Въехав в парк, коляска покатилась по аллее, тянувшейся вдоль берега озера Серпентайн. Возле одной из укромных полянок Генри остановил коляску. Грум соскочил на землю, чтобы помочь служанке спуститься вниз.

Следом за грумом на землю спрыгнул Генри и подал руку Диане.

— Мне бы хотелось кое о чем поговорить с вами. Давайте немного погуляем, вы не против?

— Серьезный разговор, не так ли? — Диана попыталась сказать это шутливо, но голос ее предательски задрожат.

— Это в самом деле очень серьезно, — подтвердил Генри, — серьезнее, чем намеченный нами пикник.

Приподняв сиденье, он достал корзину и свернутое покрывало. Махнув небрежно рукой в сторону полянки на берегу речки, он обронил:

— Вон хорошее местечко.

Оставив грума и служанку возле коляски, они прошли под тень деревьев. Пока Генри расстилал покрывало и вынимал из корзины припасы, Диана с замиранием сердца наблюдала за его действиями. Он снял шляпу, и солнечный свет, пробившийся сквозь листву, заиграл в его золотистых волосах. Ей невольно захотелось пригладить их.

Но еще больше ей хотелось погладить кончиками пальцев его губы, особенно ямку под пухлой нижней губой. Он начнет целовать ее, и от острого наслаждения у нее прервется дыхание. Впрочем, в своих мечтах она точно не могла определить остроту этого наслаждения, но почему бы в своих фантазиях не допустить такой возможности, ведь это так приятно. А дальше она попытается отнять свои пальцы, но он удержит их и, быть может, обхватит зубами кончик одного из них и бросит на нее томный и вместе с тем полный страсти взгляд.

— Диана?

Она чуть вздрогнула, но глубокий звук его голоса и звучание ее имени как нарочно подыгрывали ее разыгравшейся фантазии, она по-прежнему утопала в своих тайных грезах. Приняв ее молчание за согласие, он еще глубже обхватит губами ее палец, то сжимая его зубами, то лаская языком. Возбуждение, исходящее от него, передастся ей, словно молния, и разорвется громовыми раскатами внутри ее тела.

— Диана?

Очнувшись, она удивленно заморгала, увидев перед собой бокал с вином.

— Тебе не жарко? — участливо спросил он. — Ты вся такая раскрасневшаяся. У тебя нет жара. Хотя видеть тебя такой одно удовольствие. Садись рядом.

Да, Генри угадал, у нее был жар, вызванный им самим, а ее распалившееся воображение довершило остальное.

— Нет, нет, мне хорошо. — Диана поспешила успокоить его. Присев, она взяла предложенный бокал с вином. — Расскажи мне подробнее. Ты говорил, что у тебя уже набралось несколько желающих вложить деньги в твое предприятие, но я полагала, что лорд Парр будет колебаться и тянуть с решением до конца сезона.

— Я тоже так считал. Мой отец несколько раз встречался с ним, и ему удалось уговорить его. Не последнюю роль сыграло мое ухаживание за тобой, вот поэтому мне хотелось бы кое о чем поговорить с тобой.

— О, к чему эти лишние объяснения. И так все понятно. — Горло у Дианы перехватило так, что слова с трудом слетали с губ.

— Да что с тобой, Диана? Сейчас ты хрипишь. Неужели ты все-таки больна? Может, лучше отвезти тебя домой?

— Нет. — Она почти выкрикнула это слово, но тут же взяла себя в руки. — Прошу меня извинить… Поверь, я ценю твое внимание. Может быть, я чем-то заразилась, — лихорадкой Генри, вот чем, промелькнуло в ее голове, — но это такой пустяк, что не стоит из-за него возвращаться домой.

День стоял чудесный. Она была вместе с Генри Уэстоном, вероятно, в последний раз, и надо быть круглой дурой, чтобы лишить себя такого удовольствия.

— Не стоит так волноваться, — рассмеялся Генри и, наклонившись вперед, нежно провел пальцами по ее щеке. — Чуть раньше ты раскраснелась, а сейчас так побледнела, что можно сосчитать все веснушки на твоем лице.

Диана смущенно потупилась.

— Знаешь, я подумываю о том, как сосчитать твои веснушки. Нет, не столько считать, сколько их целовать. Боже, да что с тобой, ты опять вся красная. Признаюсь, по ночам, когда мне не спится, я лежу и представляю, как целую твои веснушки. Все до единой.

— А у меня все тело покрыто веснушками, — ни с того ни с чего брякнула Диана и зарделась.

— Я так и думал. — Генри окинул всю ее взглядом так, словно радуясь предстоящей ему работе.

Не зная, что ответить, Диана молча отпила глоток вина.

Бросив хмурый взгляд на слуг в отдалении, Генри обронил:

— Если бы мы действительно были бы Одни… Ладно, мне столь же приятно наблюдать за тем, как ты ешь.

Однако еды было не слишком много, скорее даже наоборот. Немного клубники, хлеба и сыра. Но каждый кусочек из рук Генри превращал скромную трапезу в настоящее пиршество.

Они оба сняли перчатки, поэтому всякий раз, когда их руки соприкасались, у Дианы сладостно замирало сердце.

Она пребывала в каком-то дивном полусне, и ей совсем не хотелось просыпаться. Какое-то непонятное томление охватило ее грудь, затем низ живота. Синие глаза Генри поблескивали ярким огнем, таким горячим, каким они ни разу не горели в ее самых смелых фантазиях.

В самом деле, это были фантазии, пустые надежды. После сегодняшнего дня Генри, его ухаживание — все превращалось в мимолетный сон. Диана опустила голову. Между тем Генри начал оживленно обсуждать свой будущий конезавод, конюшни, породистых лошадей. Он знал, что Диана разделяет его увлечение лошадьми. И это было правдой. От отца она унаследовала не только рыжие волосы, высокий рост и веснушки, но также любовь к лошадям. Самые счастливые ее детские воспоминания до того, как ее родители разошлись, были связаны с конюшней. Она помогала отцу и конюхам всем, чем только могла помочь маленькая девочка. Теперь часть ее самых приятных воспоминаний была связана с Генри.

«Не надо об этом думать», — велела она себе. Откинув в сторону тревогу, Диана принялась наблюдать за Генри, стараясь как можно полнее запомнить его черты, манеру жестикулировать руками, ямочки на щеках, когда он улыбался. Теперь, когда она сидела рядом с ним, ей не хотелось думать ни о чем, а просто наслаждаться настоящим.

Пикник пролетел быстро, Диана даже не заметила, как он закончился. Потом они поехали на Беркли-сквер в кондитерскую Гюнтера. Единственное место в Лондоне, где она могла появиться вместе с Генри без сопровождения, поэтому Диана отпустила служанку. Дорога и все аллеи вокруг кондитерской были заполнены колясками и экипажами. Удобно устроившись в тени высоких деревьев на сиденьях своих экипажей, светские дамы вместе со своими поклонниками угощались мороженым и прочими сладостями.