Между нами лёд. Книга первая - Дарья Ларина

медленно поднимается со льда, потирая ушибленное место ладонью. Неожиданно для себя осознал, что причиной, по которой Таня так нежна и привлекательна для него, является именно то, что она не обезображена спортом высших достижений так, как обезображен он и его последняя девушка. Тане не приходилось постоянно бороться с другими и, в первую очередь, с самой собой. Раньше она каталась в некотором смысле для себя. Её устраивало то, что она получала, не прикладывая особых усилий. Сейчас же придется много бороться, и это, по мнению Громова, рано или поздно выбьет из неё всю робость и нежность. Этим чувствам не место в спорте. А, значит, Таня в скором времени станет такой же упертой и голодной до побед, как Алиса или Лена, потеряв своё нынешнее слишком доброжелательное мироощущение. И тогда она точно перестанет ему нравиться.

Вступая в отношения с Леной, Евгений был уверен, что это правильно. Они оба фигуристы. Они понимали друг друга и знали специфику своей работы. Тогда он считал, что обычная девушка, далекая от мира спорта, ни за что не станет мириться с постоянным отсутствием Евгения дома, с бесконечными сборами, соревнованиями и тренировками. К тому же, его вид спорта всегда оставлял бы место для ревности, учитывая, что ему приходится находиться в очень тесном физическом контакте с партнершей. Поэтому Лена казалась ему хорошим вариантом как минимум для стабильной разрядки либидо. Евгений был рад, что они состояли в разных парах, потому что отношения непременно мешали бы работе. Но, как оказалось позднее, Елена думала иначе и затевала всё именно для того, чтобы встать с ним в пару.

Сейчас же, смотря на Таню, в голове Евгения зарождались противоположные мысли. Возможно, ему стоит попробовать себя в отношениях с девушкой не из мира спорта. Пусть она будет такой, какая Алексеева сейчас. Это смогло бы отвлечь от партнерши и дать ей возможность дальше развиваться в спорте высших достижений, набивая шишки и переставая быть мягкой, нежной, робкой и бессовестно красивой. Впрочем, последнего её будет, кажется, невозможно лишить.

Громов едва заметно кивнул своим мыслям. О Тане ему нужно забыть. Только так он сможет остаться с ней в жестоком мире спорта и завоевать «золото» своих последних Олимпийских Игр. Он не может поставить под сомнение всё, к чему шел многие годы ради отношений с партнершей. Если же позволить чувствам взять верх, то работать станет в сотни раз сложнее, когда каждый раз при её падении будет останавливаться сердце. Он никогда не испытывал влечения к партнершам, но догадывался, что это мешает работе. И только сегодня понял насколько. Сейчас ему не хотелось выполнять никакие элементы, особенно выброс. Не хотелось изо всех сил кидать её высоко и далеко от себя, а затем с тревогой наблюдать за тем, сможет ли она приземлиться. Если бы у него была возможность, он бы просто катался с ней по льду, держа на руках, чтобы точно контролировать и не дать испытать боль. Никогда.

Алексеева тем временем начала новый заход на прыжок. Евгений видел, что она допустила ошибку перед толчком, и понимал, что падение не заставит себя ждать. Поэтому отвернулся, возвращаясь к разговору с тренером. В следующую секунду Таня снова упала. Евгений не шелохнулся. Он не собирался оборачиваться и, тем более, не собирался помогать ей вставать. Пусть борется сама. Пусть перестает быть нежной.

* * *

– Может, ты всё же разрешишь мне если не сходить на стадион, то хотя бы посмотреть трансляцию на телефоне или по телевизору? – с надеждой обратилась к партнеру Таня, когда они подошли к своим номерам, располагавшимся рядом. – Я должна видеть прокат Ксюши. Я смотрю все её прокаты.

После обеда было немного свободного времени, чтобы собраться перед вечерним прокатом произвольной программы, назначенным на восемь часов. Однако Таню перспектива провести два часа в полном одиночестве, без малейшей возможности хоть на что-то отвлечься, совсем не радовала. В такой обстановке она, вопреки замыслу Громова, начинала ещё больше копаться во вчерашнем не до конца удавшемся прокате и том, что случилось после него.

– Посмотришь и этот, – строго ответил он, открывая дверь в свой номер. – Вечером. После нашего.

* * *

Евгений сидел на скамейке и размышлял о том, как изменилась их произвольная программа, пока Татьяну готовили к прокату. Изменений произошло немало. Начиная с платья его партнерши. Алиса должна была быть в черном, в тон простой рубашке и таким же брюкам Громова. Таню же решено было облачить в нежное белое платье, которое очень ей шло, чтобы ещё больше подчеркнуть контраст между партнерами.

Изначально эту программу они с Алисой задумывали как насмешку над критикой в их сторону по поводу того, что они катаются как два сильных одиночника, что они оба будто неживые. И им с Калининой ужасно нравилась эта идея. Им хотелось показать, что они якобы переживают по этому поводу, хотя на самом деле ничего подобного не испытывали, будучи сильнейшей парой страны и одними из лучших в мире. Эта программа под лиричную музыку казалась им смешной и забавной. Эдакая шалость и попытка надавить на эмоции судей и общественности. Сейчас же программа больше не казалась ему ни смешной, ни хоть сколько-нибудь забавной. Ольга Андреевна изменила концепцию, перекроив программу под Татьяну. Тренер понимала, что образ железной и неживой женской копии Евгения, которой была Алиса, ей совсем не подойдет, а вот на роль девушки, способной разбудить у Громова чувства, она прекрасно подходила.

На тот момент Ольга Андреевна даже не догадывалась, как сильно попадет в точку со всеми этими изменениями.

– Женя? – обратилась к нему Таня, положив ладонь на плечо, желая вывести из глубоких размышлений, в которых он начинал тонуть. – Нам пора.

Громов медленно поднял взгляд, оценивающе осмотрев партнершу. Светлое платье, нежное и летящее, очень ей подходило и как-то по-особенному гармонировало с белыми коньками. Темные волосы, снова собранные в пучок, были украшены небольшим белым цветком.

– Неплохо, – выдохнул Евгений, а затем перевел взгляд на большие настенные часы, понимая, что им действительно пора идти на ненавистную групповую разминку.

* * *

Евгений, Татьяна и Ольга Андреевна стояли возле выхода на лёд. Они торопливо обсуждали моменты, на которые стоит обратить особое внимание, но притихли, как только были оглашены оценки Волченковой и Квятковского.