Звезда надежды - Гленда Норамли

Урок оказался трудным. Для опытного путешественника каждое легкое изменение цвета имело определенное значение, и игру оттенков в воздухе он мог читать, как открытую книгу; однако освоить эту грамоту было нелегко, поскольку различий существовали тысячи.

— Вон видишь спиральное завихрение? — спросил Даврон. — Когда спираль закручивается туже, вся энергия концентрируется в одном месте, и окрестности становятся безопасными. Проблема только в том, что ты никогда не знаешь, когда спираль станет слишком тугой, а тогда она раскручивается со страшной силой. При этом сотрясается земля, а все, кто оказывается рядом, чаще всего гибнут.

— Ты видел такое?

— Однажды, когда я был много, много моложе. Меня назначили в охранный отряд. Проводник ошибся, и мы оказались слишком близко к месту взрыва. К счастью, никто не пострадал. — Даврон улыбнулся своим воспоминаниям. — Я был ближе всех, меня захватило обратным током воздуха, и он сорвал с меня одежду. Я неожиданно оказался голышом перед компанией хихикающих молодых женщин. Мне было тогда семнадцать, и унижение казалось ужасным. Мне пришлось ловить свои рубашку и штаны, которые крутил вихрь леу. Некоторые проводники все еще вспоминают о том происшествии, когда хотят осадить меня, мерзавцы. — Даврон снова улыбнулся, и Керис поразилась тому, как изменилось при этом его лицо: он не просто стал моложе, он выглядел по-настоящему человечным.

Даврон показал на темное пятно в потоке леу:

— Видишь полосу темно-лилового цвета? Она говорит о полной неустойчивости, где может случиться все, что угодно. Такие места нужно обходить любой ценой, если только над пятном силовые линии не образуют восьмерку. Восьмерка обладает чрезвычайно сдерживающим влиянием на леу…

Приняв решение учить Керис, Даврон не стал ее особенно обнадеживать. Когда девушка пожаловалась, что не улавливает различия между тонкими оттенками цвета, он резко бросил:

— Нужны годы, чтобы научиться выбирать место переправы. Сегодня ты не узнаешь и сотой доли того, что для этого нужно. Даже человек с опытом твоего отца может иногда ошибаться: леу — владения Разрушителя, а не наши.

Керис поежилась.

— Боишься, Кейлен?

— Да, — признала она. — А ты разве нет?

Керис искоса взглянула на Даврона и поразилась той боли, которая отразилась в его глазах, — нестерпимой мучительной боли, словно разрывающей на части его душу. По сравнению с тем, что она заметила, ответ Даврона прозвучал прозаически, хоть и поразил Керис:

— За себя? Ничуть. Леу… соблазняет. Я предвкушаю соприкосновение с ней. — Он испытующе посмотрел на девушку. — Не смущает тебя такой честный ответ, Керис?

Она ничего не ответила. Все ее страхи вновь нахлынули на нее.

— Что ж, — продолжал Даврон, — если это может тебя утешить, я все-таки боюсь леу — боюсь за тех, кого сопровождаю. Моя работа — доставить всех до места, доставить как можно быстрее в целости и сохранности, не мечеными. При одной поездке из четырех мне это не удается: или кто-то все же становится меченым, или кого-то губят Дикие или Приспешники, а то и выброс леу — она ведь непредсказуема. Бывают и вовсе глупые несчастные случаи — вроде падения с лошади. При одной поездке из четырех, Керис, я теряю кого-нибудь, за кого отвечаю. Да, я боюсь потоков леу.

Керис почувствовала желание чем-то его утешить.

— Кому-нибудь другому удается избежать такого? — спросила она.

— На твой вопрос могу ответить я, — сказал незаметно поравнявшийся с ними Мелдор. — Безусловно, нет.

— Только разве есть в этом утешение тем, кто погиб или стал меченым, находясь под моим присмотром? — ровным голосом сказал Даврон.

Дальше они ехали в молчании. Керис нервно поглядывала вокруг и мечтала о том, чтобы переправа поскорее осталась позади. Впрочем, она не чувствовала, чтобы от потока леу исходило зло. Опасность — да, но не ощущение скверны, как это было рядом с желчевиком. Поток леу был средоточием силы, а не вреда, Керис в этом не сомневалась. Но разве церковь не учит, что потоки леу — трещины в мироздании, сквозь которые в мир проникает проклятие Разрушителя?

Неожиданно Даврон сказал:

— Керевен — имя талантливого картографа. Ты знала об этом, когда выбирала себе псевдоним?

Керис вздрогнула и ответила чересчур поспешно:

— Никогда о нем не слышала.

— Керевен Деверли. Его уже нет в живых, — продолжал Даврон. — Он делал карты южной части Неустойчивости. Деверли был даже лучшим картографом, чем твой отец, мне кажется. — Проводник натянул поводья и стал внимательно рассматривать леу; больше о Деверли он, к облегчению Керис, не упоминал. — Пожалуй, это место нам подойдет. Видишь: леу обрела мягкий голубой оттенок, поверхность кажется плоской, а движение — плавным. Общий рисунок явно не содержит агрессии. Ток энергии в воздухе замедлился… Да, думаю, мы не найдем лучшего места для переправы. — Он повернулся к Мелдору, который тоже остановил коня и терпеливо ждал решения проводника. — Как тебе кажется?

Мелдор продолжал неподвижно сидеть в седле, глядя вперед незрячими глазами, словно исследуя поток леу какими-то другими органами чувств. Его рот слегка приоткрылся, голова склонилась набок, как будто он прислушивался; иногда Мелдор глубоко втягивал в себя воздух.

— Нехороший это поток, — сказал он Даврону своим глубоким аристократическим голосом. — Множество мелких возмущений и сдерживаемой злобы: такое впечатление, что здесь недавно побывал Карасма. Мне это не нравится… Но здесь, похоже, и правда все спокойно, так что если выбирать из нескольких зол наименьшее… Однако в потоке чувствуется скрытое напряжение, Даврон. Будь осторожен.

— Давай попробуем. Все остальные остаются на месте, — распорядился Даврон. Они с Мелдором без малейшего колебания направили коней в поток, оставив вьючных животных на берегу.

— Что происходит? — обратился к Керис Квирк через несколько секунд. — Ты видишь Даврона и Мелдора?

— А ты разве нет?

— Туман слишком густой, — покачал он головой.

— Они едут медленно, выбирая дорогу. Даврон впереди и все время осматривается — наверное, оценивает цвета потока.

Квирк посмотрел в том направлении, куда показала Керис, и заерзал в седле. Остальные собрались вокруг, но почти никто не разговаривал. Напряжение все росло: каждый знал, что в течение ближайшего часа может погибнуть. Бесполезно было говорить себе, что большинство товариществ благополучно совершает переправы, что немногие паломники становятся мечеными и еще меньше их гибнет. Путники выстроились на берегу лицом к потоку леу; они чувствовали его магическое влияние, понимали, что едва ли в этих местах Создатель услышит их молитвы, и страх пробирал их до самых костей.