Тезей - Валентин Проталин

Во что это выльется - в то и выльется. Все равно не предугадаешь, как все повернется, в каких словах выкрикнется. А слова-то и потащат все за собой.

Понятно, что в Афинах копилось и недовольство. Можно ли такому влиятельному человеку, как Тезей, надолго отлучаться из города. Нельзя, разумеется. В этом сходились и противники тезеева народовластия, и его сторонники, хоть и огорчались сходством мнений с противниками. Однако афинский царь вернулся. Теперь на месте сидит. Да еще со столь необычной женой. И направление мужских суждений переменилось. Теперь он остепенится, принялись не без удовольствия рассуждать многие из афинских палконосцев. Выпуская из виду то обстоятельство, что женой Тезея стала воинственная наездница.

Женщины же, не только афинские, но и аттические, быстренько уловили именно то, что Антиопа - свободная воительница - независимое существо. А мы чем хуже, взялись заявлять они? Да еще прямо в глаза своим мужьям. Почему народовластие не для нас? Пусть так рассуждали не все жительницы Аттики. Пусть даже возникли подобные суждения сначала на какой-нибудь Допилоновой улице, в доме, где обитали легкомысленные подружки афинских гуляк. Но такие разнузданные мысли почему-то проникли и в жилища добропорядочных горожан. Да и на площадях озвучивались. Девиз даже появился: "Суки не слабее кобелей!". Первой произнесла эти слова знаменитая и загадочная теперь танцовщица Пракситея. Просто они сорвались с ее губ. Отнюдь не намеренно. Но их тут же принялись повторять как девиз повсюду мелодичные женские голоса, лишая дара речи мужскую часть славного города Афины. Хотя и ненадолго.

Ненадолго не оттого, правда, что считающиеся от природы сообразительными представители сильного пола, придя в себя, быстро определились со сколько-нибудь существенными аргументами против вредных заблуждений представительниц пола прекрасного, но слабого. Общественное мнение увлеклось совсем иным обстоятельством. А именно - основанием за морями афинского города Питополя. Гибелью Солоента, разумеется, поогорчались, однако какое важное событие - аттическое поселение на неведомых землях. Вот уж чего не собирался совершать Тезей, отправляясь к амазонкам, несмотря на заключение дельфийского оракула, которого тогда никто не понял и поэтому вскорости и было оно забыто.. И н тебе - основание греками этого заморского поселения в конце концов больше всего взбудоражило, казалось бы, таких домашних афинян. Словно - вот оно свое, рядом, до него совсем даже просто дотянуться рукой. Больше того, настойчивые разговоры подобного рода подтолкнули афинян и дальше, внимание многих повернулось на Элевсин, расположенный, действительно, под афинским боком и, надо же, в плодородной Фриасийской равнине. Ныне он притулен к враждебным Мегарам. "Элевсин! - один из двенадцати городов, основанных нашим великим владыкой Кекропсом", - буквально гудело повсюду. Следует его немедленно вернуть, волновались мирные афинские палконосцы. Словно они не палки постоянно таскают с собой, а мечи, подобно диким и необузданным беотянам или фессалийцам.

И это гудение заглушало собою все остальное. Кроме толков о народовластии, разумеется. Преобладавшие тогда представления о народовластии, наоборот, придавали порыву афинян вернуть себе Элевсин особую законную силу. Ведь они, палконосцы, так были единодушны. Ну, полное согласие. Даже голосовать не надо.

Следует признать, что Тезей, разделяя настроения афинских палконосцев, тем не менее не ожидал столь бьющей через край горячности, охватившей жителей славного города. Города особенно. Хотя и остальные аттические филы взволнованно откликнулись на призыв вернуть Элевсин, заключить в братские объятия соскучившихся-де по ним родственников и близких.

Потому Тезей собрал в царском мегароне не только своих друзей и соратников -Мусея, Пилия, жреца Диониса Одеона, но пригласил и Менестея. Менестей привел с собой Клеона. Для большей представительности собрания. И конечно, вместе с мужчинами совещалась и Антиопа..