Фантастика 2025-129 - Денис Старый

разговариваю с призраками. Причем, оно весьма усиливалось во время встреч с историческими личностями, которые для меня, человека XXI века давно уже умерли. Вот и сейчас, увидев живого Рикорда, я невольно попытался разглядеть тень грядущей смерти в его глазах. Возраст, болезни, усталость. Испытания долгих морских походов, все это наложило свою печать на председателя Морского Ученого Комитета, но живость ума никуда не делась. Петр Иванович тут же принялся расспрашивать меня о моих технических нововведениях.

И хотя времени было мало, я решил несколько утешить старика, которому не суждено было увидеть мои предложения воплощенными в металл. И потому пустился в рассуждения о броненосцах, мониторах и даже — подводных лодках. Последнее особенно заинтересовало Рикорда. Как человек образованный, разбирающийся в современной ему технике, он тут же задал главный вопрос:

— Я разумеется читал о «Наутилусе» американца Фултона и «Гидростате» Пейерна и знаю, что некоторая польза из подобного типа судов может быть извлечена, но вот насколько они могут быть практичны в военном отношении?

— Именно эти конструкции почти бесполезны, — ответил я. — Чтобы подводное или как выражались прежде — потаенное судно — действительно превратилось в грозное оружие, необходимо множество усовершенствований. Цельнометаллический корпус, способный выдерживать глубинное давление, ходовая машина, система обновления воздуха, вооружение, могущее действовать и в надводном и в подводном положении, органы управления судном и оптические приборы.

Адмирал покивал. Он, разумеется, знал о проекте Спиридонова, который должен был поступить в Морской Ученый Комитет еще в прошлом году и потому спросил:

— Предполагаемые вами подводные аппараты должны будут передвигаться с помощью сжатого воздуха?

Вот тут я его удивил по-настоящему.

— В надводном положении — с помощью усовершенствованного двигателя внутреннего сгорания швейцарца де Риваса, а в подводном — электрического двигателя, изобретенного уже нашим соотечественником Борисом Семеновичем Якоби. Да-да, того самого изобретателя морских мин… Установленные на подводном аппарате, они — двигатели, а не мины — сделают его не зависимым от надводных кораблей и позволят не только скрытно передвигаться в открытом фарватере, но и атаковать вражеские суда при помощи торпед.

Рикорд вздохнул.

— Все это замечательно, Алексей Петрович. Уверен, что такие потаенные суда когда-нибудь появятся в нашем флоте, но по глазам вашим вижу, господин вице-канцлер, что вы прибыли не для того, чтобы развлекать меня, старика. Верно?

— Верно, Петр Иванович, — кивнул я. — Опасность для Отечества, вот что привело меня к вам.

— Вы о готовящемся вторжении британской эскадры в наши воды?

— Да. Только на этот раз они не отойдут от Кронштадта и скорее всего — подвергнут его бомбардировке, в намерении прорвать нашу оборону и войти в устье Невы. И далее — прорваться к Зимнему.

— Простите меня, Алексей Петрович, но это же чистой воды авантюра! — воскликнул адмирал. — Когда совершенно сойдет лед, мы снова минируем фарватер. Ну а батареи Кронштадта и других фортов разнесут заносчивых британцев в щепки.

— Авантюра, согласен, — сказал я, — но подданные королевы Виктории жаждут реванша. И на этот раз осторожничать не станут. Их задача теперь не военное поражение России, полагаю, они уже поняли, что это невозможно… По крайней мере — в обозримом будущем… Нет, они хотят продемонстрировать, что Британская, а не Российская империя по прежнему правит морями и миром.

— Ваши слова, Алексей Иванович, заслуживают самого пристального внимания, я обязательно доведу их до их светлости, князя Меншикова…

— Главное, Петр Иванович, чтобы не стало поздно, — проговорил я.

И в это время за окном грохнуло, так что задребезжали оконные стекла. Рикорд с удивлением посмотрел на часы в большом деревянном лакированном ящике. Было уже около трех часов дня, а в Петропавловской крепости стреляли ровно в полдень.

— Неужели?..

Денис Старый

Барин-Шабарин 8

Глава 1

Туман над Босфором был густ, пропитанный пороховым дымом после долгой многодневной канонады. Он стелился по воде, скрывая передвижения русских кораблей, словно сама природа благоволила этой дерзкой операции. Павел Степанович Нахимов, адмирал флота, стоял на капитанском мостике пароходофрегата «Владимир», чувствуя под ногами едва заметную вибрацию паровой машины.

Капитан второго ранга Бутаков — командир «Владимира» — отвлек внимание адмирала словами:

— Господин адмирал флота, прибыл Маскальков.

— Соблаговолите, Георгий Иванович, распорядиться, чтобы полковника проводили в мою каюту.

Бутаков откозырял и подозвал вахтенного офицера, передав ему команду флагмана. Сам Нахимов еще некоторое время созерцал дым, поднимающийся над руинами Галаты. Потом сложил подзорную трубу и направился в каюту, которую ему любезно уступил командир «Владимира». Прибывший полковник встал навытяжку и молодцевато щелкнул каблуками.

— Ваше высокопревосходительство, по вашему приказанию полковник Маскальков прибыл!

Адмирал кивнул и тут же задал вопрос:

— Вы осознаете всю степень риска, господин полковник?

Нахимов пристально посмотрел в глаза молодого офицера, стоявшего перед ним на вытяжку.

«Какие же они у него все бравые, — подумал прославленный флотоводец. — Этому офицеру и тридцати нет, а уже полковник. И ведь не шагистикой, не смотрами на плацу, не козырянием перед высоким начальством заработал сей чин — в бою… Как и все другие птенцы гнезда Шабаринского…»

— Так точно, ваше высокопревосходительство, — отчеканил Маскальков. — Осознаю! Разрешите доложить весь план?

— Извольте!

Полковник шагнул к столу в адмиральской каюте, где на столе был разложен план Константинополя. Чертя по карте короткой указкой, принялся рассказывать, как будут действовать его десантники под огнем своей собственной эскадры.

Павел Степанович не мог сказать, что задумка «шабаринца» ему не нравится. Во время очередной бомбардировки, противник и головы не посмеет поднять, а в этот момент бойцы Маскалькова попытаются прорваться к дворцу самого султана.

Во время осады Стамбула, османские власти посылали противоречивые сигналы. В буквальном смысле, потому что связь с русской эскадрой турецкое командование поддерживало с помощью флажков морских сигнальщиков.

Противоречивость заключалась в том, что турки то просили о перемирии, то гордо заявляли, что Высокая Порта ни за что не сдаться неверным, то извещали, что согласны пойти на переговоры. Европейские репортеры, принятые при дворе Абдула Меджида I, разносили по миру все это, не забывая живописать страдания турков и «жесткость» русских.

Когда во дворец ворвется русский десант, если не султан, то Великий визирь и остальной Диван вынуждены будут пойти на переговоры. Тем более, что англичане и французы умыли руки, а Австрия сама терпит поражение за поражением.

Взятие Бухареста русскими войсками, под командованием Горчакова, войдет в историю, как пример стремительного