Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

– Увы, я поклялся не причинять девчонке вреда. И не давать таких приказов.

Сожаление в его голосе казалось настолько преувеличенным, что прозвучало равносильно приглашению. Демонице с темными волосами не надо было повторять дважды. Она вскочила, схватила меня за руку и швырнула на каменный блок. И хотя большая часть удара пришлась на плечо, моя голова сильно ударилась о край постамента.

– Тогда я считаю, что рабыню, которая снимает свой ошейник, следует наказать, – заявила она.

Кровь стекала по виску, заливая левый глаз, но я бы и без того практически ничего не видела, поскольку все начало вращаться. Свистящий звук. Бок взорвался обжигающей болью.

– Нельзя допускать, чтобы рабы вот так запросто притворялись свободными!

Опять свист. Защищаясь, я вскинула руки над головой, однако розга опустилась мне на ногу. Потом на плечо. Демоница била меня снова и снова, пока я больше не смогла выносить боль и не закричала. Впрочем, это лишь насмешило демонов и вдохновило мою мучительницу на более жестокие удары.

– Наверное, – выдохнула она и вновь замахнулась, – эта дрянь как раз собиралась сбежать!

Внезапно по атриуму пронеслась волна силы – такая мощная, что в какой-то момент я подумала, что дворец вот-вот рухнет. Повисла тишина. Ее заполнял горьковато-сладкий запах. Я до сих пор лежала скрючившись и, невзирая на то, что удары прекратились, боялась пошевелиться.

– Что тут творится?

Голос Белиала, подобно клинку, разрезал напряженное молчание.

Кто-то укоризненно цокнул языком. Несомненно, Янус.

– Аврора наказана, – проинформировал он своего гостя.

– За что?

– Она хотела сбежать, – вмешалась демоница, которая меня избила.

От ее наглого вранья во мне пробудилось упрямство. Я хотела возразить ей, но, когда попробовала выпрямиться, тело огнем пронзила боль. С огромным трудом я сумела сдержать вопль.

– Если это правда, – холодно сказал Белиал, – то наказывать ее полагается мне, а не тебе, Мирабель.

– Да пожалуйста! – хихикнула демоница и сунула розгу ему в руки. – Ни в чем себе не отказывай.

Несколько мгновений Белиал изучал тупой предмет. А потом развернулся так быстро, что я почти не заметила его движений, и проткнул розгой живот Мирабель. Демоница испуганно ахнула, но Белиал даже глазом не моргнул. Не вынимая из нее своего оружия, он за него притянул ее к себе и наклонился к уху:

– Не надо бросать мне вызов!

Пускай Мирабель не могла умереть, случившееся вызвало всеобщий ужас. И у меня тоже. Не потому, что демоница этого не заслужила, а потому, что я прежде не видела никого, кто был бы способен на такую расчетливую и прагматичную жестокость.

Белиала, кажется, ничуть не беспокоили шокированные лица собратьев. Отпустив Мирабель, он пошел ко мне. Сила сделала его глаза черными, но больший страх внушал сверкающий в них гнев. Без единого слова он взял меня на руки и поднял. Из-за того, что при этом я застонала от боли, выражение его лица помрачнело еще сильнее. Так он вынес меня из атриума мимо самодовольно улыбающегося Януса.

Крепко прижатая к теплой груди Белиала, я старалась осмыслить, что сейчас произошло. С одной стороны, я ощущала благодарность за появление Белиала, с другой – мне не нравилось знать, что меня спасли. Я вполне в состоянии сама о себе позаботиться. Кроме того, благие деяния всегда приводили к тому, что рано или поздно благодетель потребует ответную услугу. Этого мне хотелось избежать.

– Думаю, я могу идти сама, – сообщила я Белиалу.

– Разумеется, – сухо откликнулся тот, но даже не попытался поставить меня на пол. Мою вялую попытку освободиться он просто проигнорировал, так что в конце концов мне пришлось признать поражение. Для большего сопротивления у меня слишком болело все тело.

Оказавшись в своих покоях, он донес меня до одной из мягких кушеток и бережно усадил на подушки. Мы были не одни. Демон-азиат стоял возле колонн на границе с садом, а рыжеволосая женщина с любопытством приблизилась и выпалила целый набор ругательств на каком-то чужом языке.

Белиал опустился передо мной на колени. К тому моменту чернота из его взгляда исчезла, чего не скажешь о беспощадном выражении на лице, с которым он теперь изучал мои раны.

– Впредь тебе следует чуть лучше о себе заботиться, – с упреком посоветовал он, прежде чем приступить к осмотру моего виска. – Не всех твой острый язычок привлекает так же, как меня.

У меня открылся рот. Я так оторопела, что даже забыла воспротивиться его заботе.

– Считаешь, что я сама все это спровоцировала?!

Бел вздохнул, ничуть не смутившись моим язвительным тоном. Похоже, ему было неинтересно сейчас затевать со мной спор.

– Ну, какой-то спусковой механизм же должен быть, – равнодушно заметил он.

– Да, должен! – раздраженно воскликнула я. – В конце концов это обычное дело – наказывать рабов, пойманных без их ошейников.

Белиал опустил руки. Глаза у него слегка сузились, на щеках заходили желваки. Кажется, он в ярости, но по какому праву?

– Ты не сказала им, что это сделал я? – непонимающе спросил он.

Я избегала его взгляда:

– Нет.

Еще больше непонимания.

– Почему нет?

– Потому что… – начала я и замолчала. Все равно он не поймет причину. Я мало что имела, а большинство из того, у меня что было, в любом случае рано или поздно отнимали, однако мои воспоминания принадлежали мне – в том числе и моя гордость, и мои чувства. Этот момент в саду, когда Белиал сломал мой рабский ошейник, может, и послужил поводом к полученным ранам, но, невзирая ни на что, я не собиралась делиться им с Янусом, чтобы тот над ним насмехался. Как не собиралась и оправдываться перед Белиалом и его сопровождающими, каким бы детским ни казалось мое поведение или с каким бы ожиданием они на меня ни смотрели.

– Просто не люблю разговаривать, – отстраненно пробормотала я.

Очень медленно брови Бела поползли вверх.

– Да что ты говоришь.

И тут я внезапно почувствовала его силу. Не такую грубую и разрушительную, как раньше. Она ощущалась, скорее, как едва заметное дуновение. Белиал накрыл мою ладонь своей.

– Давай я исцелю твои раны…

– НЕТ! – я оттолкнула его и вскочила, чтобы между нами образовалось как можно большее расстояние. Страх заставил меня позабыть о боли. Ему нельзя меня лечить! Если он попробует, то довольно быстро сообразит, что мое тело не реагирует на демоническую магию. А потом сложит один плюс один, и мое прикрытие рухнет. – Всего-то пара-тройка синяков, – пролепетала я сквозь боль. – Само заживет.

Несколько мгновений праймус смотрел на меня так, будто я влепила ему пощечину. Затем помрачнел. Он кивнул на пол под моими ногами:

– Из синяков обычно