Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

Но самым важным было то, что он остался жив.

Оглядываясь на голову зверя, он испытывал всепоглощающий восторг триумфа. Он прошел через суровое судилище. Цель охоты достигнута.

Захариэль впервые в жизни чувствовал свое соответствие стандартам, которые сам себе поставил. Он никогда не поддастся самоуспокоению и всегда будет стремиться доказать собственную ценность. Он создан для испытаний, и не важно, есть у них название или нет. Всегда найдется еще одно чудовище, которое необходимо убить, еще одна битва, еще одна война.

Он не сдастся до последнего биения сердца и никогда не позволит себе колебаться. Но в тот момент он чувствовал, что заслужил право гордиться собой и своим успехом.

Захариэль покинул поляну и отправился в долгий путь к Эндриаго.

Глава 9

В Эндриаго лорд Домиэль взамен растерзанной львом лошади подарил Захариэлю нового боевого скакуна. После недели так необходимого отдыха в замке плечо и ребра стали потихоньку заживать, и, как только радостные жители согласились его отпустить, Захариэль, уже способный двигаться без мучительной боли, с нетерпением отправился домой.

Учитывая тот факт, что он уже проезжал этой дорогой, хотя и в обратном направлении, Захариэль знал, какие тропы выбрать, и проделал путь до крепости-монастыря Ордена даже быстрее, чем ожидал. Через тридцать восемь дней после того, как он покинул Эндриаго, на горизонте показались башни Алдаруха. На тридцать девятый день юный воин подъехал к воротам.

Последняя часть путешествия имела для него самое большое значение. Чем ближе он подъезжал, тем сильнее разгоралось в груди радостное волнение. Захариэлю не терпелось поскорее снова увидеться с Немиэлем и всеми остальными друзьями.

Безусловно, ему еще предстоит встреча с экзаменаторами Ордена и отчет об успехах в охоте, но при наличии такого трофея Захариэль не ждал никаких трудностей. Он предвкушал горячую дружескую встречу с товарищами, тем более что никто из них, как ему было известно, не ожидал увидеть его живым.

Сам он даже не мог представить подобного исхода. Жизнь казалась Захариэлю чудесной. И пережитые трудности и испытания только придавали ей еще больше радости. Он встретился в единоличной схватке с опаснейшим из хищников Калибана и выжил. И Захариэлю не терпелось поделиться своей радостью с друзьями.

Он не мог знать, насколько печальными были недели его отсутствия в Алдарухе. Друзья считали его погибшим. И скорбели по нему.

Почти все они мысленно его похоронили.

Тот факт, что, несмотря на все страхи и сомнения, Захариэль остался в живых, придаст его славе особый блеск в глазах ровесников, особенно тех, кто одновременно с ним вступил в ряды претендентов Ордена.

Но перед возвращением в Алдарух Захариэль еще не знал всего этого.

— Мы все считали тебя мертвым, — возбужденно произнес Аттиас.

Парень нес в руках сундучок с немногочисленными пожитками Захариэля и, подпрыгивая от волнения, шагал следом за приятелем, в руках которого была его свернутая постель.

— Все так и думали. Все решили, что чудовище тебя убьет. Даже поговаривали о проведении погребальной церемонии. Вот было бы забавно, правда? Вообрази, ты возвращаешься и узнаешь, что твое имя уже высечено на мемориальных плитах в катакомбах.

Первый день после возвращения Захариэля в Алдарух уже клонился к вечеру. Несколькими часами ранее он проехал через главные ворота крепости и был встречен громкими возгласами и топотом. По всей видимости, слух о его приближении уже распространился по всему монастырю, поскольку за открывшимися створами он увидел громадную толпу.

Въезжая во двор, он заметил и претендентов, и рыцарей, и слуг — все собрались поздравить его с благополучным возвращением. Его появление вызвало оглушительный гомон. Этот момент окончания его первого приключения, момент радостного возвращения домой, когда он впервые ощутил себя равным остальным членам Ордена, навсегда останется в его памяти.

Немиэль тоже ждал его во дворе и первым бросился навстречу, чтобы заключить в крепкие объятия. Немиэль что-то торопливо говорил, его губы энергично двигались, но громогласные крики приветствий не давали разобрать ни слова.

В конце концов, когда волнение немного улеглось, Захариэль, как положено, отрапортовал смотрителю ворот, и ему назначили время встречи с экзаменаторами Ордена. А до тех пор ему было приказано покинуть комнату претендентов. Для тех, кто прошел испытание, но еще официально не был принят в ряды рыцарей, в малолюдном крыле крепости имелось несколько специальных комнат.

— Ну вот и пришли, — сказал Захариэль, открывая дверь своего нового жилища и заглядывая внутрь.

Комната была пустой. Согласно монастырским обычаям Ордена, обстановка в ней была более чем спартанской. В углу стоял топчан для сна, но больше из мебели ничего не было, даже стула.

— Я надеюсь, они не продержат тебя здесь долго, — пробормотал остановившийся рядом Аттиас.

Захариэль, уже узнав, что мастер Рамиэль доволен успехами своего воспитанника, снисходительно усмехнулся.

— Какой ты счастливый, — не умолкал Аттиас, хотя стал говорить заметно тише, почти шепотом.

— Счастливый?! — воскликнул Захариэль и обвел комнату взглядом. — Не иначе как ты ослеп и не заметил, какая роскошь нас окружает! Аттиас, ты же видишь мою новую комнату — и еще называешь меня счастливым?!

— Я не о комнате, — возразил Аттиас.

Устав держать сундучок, он поставил его на пол кельи.

— Я говорил о том, что ты охотился на одного из самых опасных великих зверей. Ты прошел испытание на рыцарство. И я счастлив за тебя, правда счастлив. Ты это заслужил. Тебя станут называть cap Захариэль. Тебе предстоит участвовать в войнах и сражениях вместе с лучшими воинами Ордена, вместе с героями вроде Лютера и Льва. Мастер Рамиэль может тобой гордиться. Ты станешь рыцарем.

— И ты тоже, малыш, — заверил Захариэль. — Я знаю, ожидание кажется тебе слишком долгим, но ты и не заметишь, как сам отправишься на испытание. Осталось подождать еще год-два — и все. Прилежно учись и настойчиво тренируйся, тогда не заметишь, как пролетит время.

— В том-то и дело, — покачал головой Аттиас. — К тому времени, когда я стану достаточно взрослым, все изменится. Кампания Ордена по уничтожению великих зверей наверняка закончится. И ни одного чудовища не останется. А без великих зверей не будет никаких испытаний. Тогда невозможно станет заслужить звание рыцаря. Захариэль, ты совершил подвиг, который мне никогда не удастся повторить. Ты победил одного из великих зверей. А у меня такого шанса не будет.

При этих словах лицо Аттиаса выражало такое страстное сожаление, что, учитывая его молодость, можно было решить, будто у парня разрывается сердце. Аттиас видел будущий мир, в котором человек больше не может стать рыцарем.

Захариэль инстинктивно отвергал такое унылое представление о грядущем. Он всегда в глубине души оставался оптимистом и идеалистом. Когда его мысленный взор обращался к кампании Ордена против великих зверей, он восхищался успехами рыцарства. Он был твердо уверен, что в недалеком будущем исполнятся все обещания Льва и Лютера, данные перед началом крестового похода. Глядя вперед, он видел перед собой мир и процветание Калибана. Видел окончание ужасов. Видел конец страданий и нужды. Он видел лучшее завтра.

Когда Захариэль заглядывал в будущее, он всегда видел лучший из миров.

И это было его проклятием.

— Ты так мрачно смотришь на вещи, друг мой, — сказал Захариэль и ободряюще улыбнулся. — Я знаю, люди каждый день говорят, что кампания вот-вот закончится, но, подозреваю, она продлится еще какое-то время. Я уверен, если убитое мною чудовище принимать за типичный образец, можно не сомневаться: великие звери не собираются сдаваться. Они будут драться за свои жизни зубами и когтями, как и всегда это делали. Так что, Аттиас, можешь не беспокоиться. Ты еще застанешь время охоты на великих зверей и успеешь стать рыцарем.