Подземелье - Ваня Мордорский

он сжигает Кровь! — внезапно осознал гоблиненок, пристально наблюдая за противником.

Через десяток секунд на ногах и груди появились тонкие кровоточащие царапины.

До последнего гоблиненок не хотел использовать Баланс. Ладно Кровь, — ее использовал и враг, и без нее он бы не продержался, но Баланс хотелось сохранить в тайне.

Вот только была одна проблема: со Сжигаемой кровью, он с противником стал равен по скорости.

Сжигать кровь долго нельзя! Надо продержаться и не получить серьезных ран!

Одновременно с этой мыслью, странное и знакомое ощущение начало накрывать гоблиненка.

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Происходило то, чего он больше всего боялся. Что во время боя его «накроет» и он увидит другую реальность. Реальность, где он какое-то насекомое.

Тело будто провалилось куда-то.

Как и на тренировке, только мощным волевым усилием ему удалось остаться в бою, одновременно наблюдая другую жизнь. Будто каждый глаз видел свое.

Зур’дах полз по земле…Это было нормально.

Я ползу?

Змея….ползла… Зур’дах-змея… Это было новое воплощение. Тело было тяжелым, но гибким. Словно набравшая влаги веревка. Глаза видели в особом спектре.

Дзинь! Дзинь!

Тело действовало на одних рефлексах, уклоняясь и блокируя удары. Ни о какой атаке речи и быть не могло. Кроме того, контролировать Кровь в таком состоянии он не мог…поэтому стал медленнее. Ощутимо медленнее, что сразу заметил враг. И, ухмыльнувшись, прекратил сжигать Кровь.

Ползти было и привычно, и непривычно. Ощутить другое тело — тело без ног, без рук, было дико. Это было ненормально. Изо рта постоянно высовывался продолговатый раздвоенный язык.

Уклоняться! Нужно уклоняться!

Удалось заблокировать копьем несколько выпадов, но один из них проник сквозь блок и царапнул по ребрам. Бок обожгло болью.

Всё вокруг было странных цветов, если это можно назвать цветами. И при этом Зур’дах-змея легко в этом ориентировался. Он вышел на охоту. И любое живое существо ощущалось им особенно остро, когда он был голоден. Когда внутри пустота которую нужно поскорее чем-то заполнить. И при этом…торопится было нельзя. Охота не терпит спешки.

Глаза уловили жизнь. Вон там! Глубоко в кустах ощущалась жизнь. При чем ни высокая трава, ни старые засохшие коряги, ни земля, в которой зарылась добыча не были помехой для его глаз.

— Тебе конец, малец — выдохся, да? — рыкнул на него гоблин, легко ранив в ногу.

Зур’дах не отвечал. Если бы он попытался подумать или ответить, его попросту затянуло бы в «ту» реальность. Он должен был контролировать и это тело и…то. Рана была пустяковая, всего лишь царапина. Ему доставалось и сильнее.

Легкие, виляющие движения чем-то напоминали ощущение Баланса. Зур’дах-змей выполз на необходимую дистанцию, медленно и не спеша. Добыча и не подозревала о засаде, о том, что пара мгновений — и она станет пищей внутри змеи. Тело ощущалось иначе, запахи ощущались иначе, весь мир воспринимался иначе.

Бам! Бам!

Руки заблокировали два удара клинком, для этого пришлось перехватить копье в одну руку и так сражаться. Слишком уж часто удары клинка настигали его.

Отстраненно наблюдая за своим настоящим телом, гоблиненок заметил, что на теле уже с десяток довольно глубоких порезов. Контролировать в полной мере тело он всё еще не мог. Пару раз удалось заставить самого себя атаковать копьем, но атаки вышли безрезультатными.

Как выбраться оттуда⁈

Он будто проваливался еще глубже, продолжая сражаться на одних рефлексах. Вот он отразил один удар, второй нанес в ответ. Увернулся. Отпрыгнул и… продолжил.

Несколько минут Зур’дах-змея натягивался как струна, сжимался как пружина, его тело было оружием, он сам был оружием, его пасть была готова пожрать добычу.

Вшух!

Тело пронзило старую листву и высокие сухие травы метя сразу в горящую красным огнем жизни добычу.

Пасть схватила пытающуюся удрать добычу и…проглотила.

Рывок был стремительным и молниеносным.

Зур’дах отбивался от взрослого гоблина и что-то ему пришло в голову. Змея двигалась плавно, но атаковала рывками, совсем как…

Как выпад копья!

Это пронзило его осознание. Часть тела он ощущал змеем, а часть — собой.

Надо это объединить!

Он расслабился. И моментально тело ощутило….Баланс.

Вот оно.

Время стало текучим, плавным, медленным…другим. Он успевал. Не надо спешить. Он успеет.

Пока змея жрала добычу, вернее, переваривала он смог вернуть концентрацию в настоящее.

Отмахнувшись от парочки ударов, будто теряя силы, он сжался, напрягся всем телом, как изредка делал на тренировках. Только теперь в его голове стоял образ срывающейся в атаке змеи.

Сейчас!

Глаза увидели маленькую брешь в обороне противника. Место, удар в которое клинки заблокировать не успеют. И понятно почему подобное место появилось, — теперь тело Зур’даха напоминало сплошной порез, и пусть от жестких, прямых атак он уходил, но по касательной его задевало постоянно, — противник инстинктивно перестал его так сильно опасаться как вначале. Зря.

Тело Зур’даха будто что-то с силой вытолкнуло. На миг вспыхнули Кровью глаза, копье на мгновение стало продолжением тела. Оно стало пастью змеи. Совсем как он ощущал себя секунду назад.

Дзинь! Дзинь!

Мечи лишь беспомощно отскочили от копья. Там была вложена такая мощь и направленность удара, что оно пронзило руку противника, покрытую чешуей. Пробило до кости. Первое серьезное ранение в их бою.

От резкой боли гоблин выронил один из клинков и едва успел отпрыгнуть.

А Зур’дах, тем временем, начал стелиться над песком арены. Он ощутил, что не обязательны стойки, не обязательны правильные приемы. Важно видеть цель. Видеть направленность удара.

Змея поползла вперед, ощущая внезапно возникшую опасность. Инстинкты — всё для животного. Без них оно не выживет ни дня. А сейчас…сейчас глаза ничего подозрительного не видели, но ощущения кричали об опасности.

Дерьмо! Опять!

Зур’дах попытался совместить. Он сейчас заходил справа к противнику, словно стелился по песку. Еще бы! Потому что одновременно с этим он полз прочь с места своей охоты. По-настоящему полз.

Противник встряхнул раненой рукой и, убедившись, что двигать