Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

в том, считать Василевского соавтором или нет, потому что он был заказчиком. Ну и всякая лирика о том, что он спас Штильмарка от общих работ. Итак, суд Куйбышевского района принял довольно хитрое решение — фамилию Василевского с обложки убрали, но часть гонорара стали выплачивать. Существует невнятная (как и всё здесь) история, что в конце шестидесятых годов Василевский украл вагон кровельного железа и требовал от Штильмарка посылок на зону.

Если всё это так, то налицо остроумный прецедент — договор-заказ на передачу имущественных и вовсе неотчуждаемых авторских прав, выраженный в устной форме и принятие статус-кво нарядчика как предпринимателя. Это второй интересный момент, но будет и третий.

На воле Штильмарк написал книгу об купце Баранникове «Повесть о страннике российском», очерки «Образы России», биографические книги об Островском и Герцене. Все они куда-то подевались. «Очерки России» я читал и пришёл в некоторое уныние. Они были написаны ужасным советским языком — тем языком, которым писали путевой очерк во всякой уважающей очерки газете. Я не вынес пафоса биографической «Горсти света» — что-то не ладилось с текстом, будто человек выиграл жизнь, но с тех пор стал писать так, чем выиграл. Так, как писались настоящие исторические романы пятидесятых — угрюмым языком, и всё заверте… с любовью к Родине.

«Наследника из Калькутты» переиздали ещё пару раз, а потом, поле паузы, он вышел в конце восьмидесятых. Круг замкнулся — по роману сняли сериал, который уже никто не помнит. Была чем-то схожая история с писателем Соловьёвым. Понятно, что "Повесть о ходже Насреддине", написанная Леонидом Соловьёвым, в области литературы даст сто очков форы "Наследнику из Калькутты".

А вот судьба у Соловьёва была соответствующая. Во-первых, он родился в Триполи. Родиться в Ливане, пусть в 1906 году — это уже необычно, но экзотическое место рождения объясняется очень просто — родители Соловьёва работали в Палестинской Православной миссии. Детство он провёл в Коканде и потом много писал про Среднюю Азию. В начале тридцатых у него вышла повесть "Кочевье", ворох автобиографических рассказов, а во время войны он написал патриотическую вещь «Иван Никулин — русский матрос», по которой в сорок третьем сняли знаменитый тогда фильм. "Ходжа Насреддин" аккуратно поделён временем — первая часть вышла в 1940, а вторая в 1954. Сходство судьбы второй части соловьёвского романа, "Очарованного принца", с романом Штильмарка разительное.

Есть такие воспоминания его солагерника Александра Владимировича Усикова, согласно которым Соловьева был в этапе на Колыму, но обещал начальнику лагеря Сергеенко написать книгу, если его оставят в Мордовии. Сергеенко оставил, роман был написан, причём опять была баня, и Соловьёв был ночным банщиком (баня у лагерных романистов вообще какой-то симптом. В отличие от Штильмарка, не на бумаге заказчика, а на своей, да соавторства никто не требовал. Наконец, "Очарованный принц точно так же осел в лагерных архивах.

Последние годы Соловьёв крепко болел, половина его тела была парализована, и, говорят, когда он двигался, то представлял страшноватое зрелище.

Но дело конечно не только в печальной судьбе авторов, в странном переплетении судьбы двух авантюрных романов, которых немного в русской литературе XX века.

Но самое интересное были не книги…

Извините, если кого обидел.

29 июля 2005

История про Штильмарка, последняя среди этих трёх историй

И тут наступает час размышлений, которые возвращают к Штильмарку.

Это и есть третье обстоятельство, годное для обдумывания. Как я уже сказал, мне не нравился «Наследник из Калькутты» — все эти «гримасы ужаса исказила лицо негодяя» я мог читать в виде пародии, но не в тысячестраничной книжке с запутанным сюжетом, где одни герои разбежались как тараканы по кухне, а другие забыты, как крошки.

С другой стороне мне нравился авантюрный сюжет человеческой жизни человека, который от бабушки ушёл, и от дедушки-нарядчика ушёл, воевал, путешествовал, какое-то несчётное количество раз женился и наплодил множество детей.

Это у нормального мужчины должно вызывать зависть. Поэтому книги я бы из этого рассуждения просто исключил — что книги? Вон, Мандельштам — сугубый гений, а жить с ним вместе я никому бы не пожелал, а уж путешествовать — ни в коем разе.

Разные воспоминатели делают Штильмарку медвежью услугу, когда пишут о чистой душе, которую ГПУ склонило к сотрудничеству, и как-то поэтизируя его первую и вторую отсидки. Налицо, конечно, редкий казус, но я застал ещё зеков, что сложно относились к людям, избежавшим общих работ — к этим, иногда очень достойным людям, что стали заведовать крепостными театрами, библиотеками и прочей несмертельной стороной лагерной жизни.

Мне нравится представлять себе бодрого старика, что сидит в бревенчатом доме где-то под Москвой с друзьями, травит байки и пьёт водку. Потом он набивает трубку и крепкий табачный дух плывёт над столом. Мошки и бабочки мрут от него, как солдаты на Ипре. Дети живут в разных странах, на дворе вегетарианское время сменилось временем великих надежд.

Что мне до унылого языка его книг? До сих пор я дружу с кошмарными графоманами.

И поскольку я не могу проверить этого видения, поскольку Штильмарк умер ровно двадцать лет назад, и я не видел его никогда — ничто не мешает стройности.

Напоследок я расскажу историю, которую подслушал в Сети. Именно подслушал — я очень придирчиво отношусь к авторству, но тут с ним загвоздка. Я прочитал её случайно, а потом начал искать по предварительно оставленной ссылке — уже нету. Нашёл в другом месте, опять неизвестно кто сказал.

Так вот, этот ироничный человек написал следующее: «У нас на уроке литературы был один раз очень смешной эпизод. Учительница наша, жена покойного Роберта Штильмарка, нас спрашивает:

— Дети, в чем смысл жизни?

Дети потрясенно молчат.

Она:

— Ну же! Ну?!»

Роберт Александрович Штильмарк (3.4.1909, Москва, — 30.9.1985, там же)

Извините, если кого обидел.

29 июля 2005

История про домер нома

Ну, ладно — пока все отходят от ночных пьянок, пока пытаются сообразить где и с кем проснулись. Пока вспоминают путешествия по городу в кабриолете с голоногими девками — я вопрос задам.

Потому как я ночью только за пивом вышел, скромненько так.

Так вот вопрос такой — какой номер дома у Мавзолея В. И. Ленина?

Это, на самом деле хороший вопрос — потому что попутно можно выяснить много вещей. Вот, например, некоторые люди, снимавшие помещения в Историческом музее, гордо писали на бланках "дом номер один". Это некоторая фанаберия, потому что