Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Ей оставалось только повиноваться. Учительница грациозно слезла с парты и пристроилась на коленки у ног Ивана. Дрожащими руками она стала расстегивать ширинку на штанах. Она чувствовала, как под пальцами пульсирует молодой член. Она поймала себя на мысли, что более возбуждающего чувства никогда не испытывала. Она вытащила напряженный член Ивана из штанов и погладила его рукой.

— Сосите, Ирина Петровна, сосите. — Повелел Иван. — Я давно уже хотел увидеть это: как вы будете стоять передо мной на коленях, и работать ротиком.

И она заработала. Она делала это так, чтобы ему понравилось. Лизала головку и заглатывала, как могла, глубоко. В это время щелкнул фотоаппарат. Но Ирина не обратила на него внимания.

Иван вытащил член из ее ротика и, отойдя немного, поставил фотоаппарат на парту, объективом к Ирине Петровне. Потом поставил на автоспуск, и снова подошел к женщине.

— А теперь возьми его в ротик и смотри в объектив. Рукой трогай себя за грудь. — После вспышки он снова сказал. — Теперь встань раком и соси дальше. — Она выполнила. Руками он натягивал ее голову на свой член, и после вспышки фотоаппарата, кончил ей в рот. Сперма не удержалась у нее во рту, и тоненькая струйка потекла по подбородку. — Смотри в объектив! — Фотоаппарат снова щелкнул.

После этого Иван взял фотоаппарат и сделал еще несколько снимков, как учительница пальцем поддевала сперму и, высовывая язычок, слизывала. Ей очень нравился ее вкус.

— Нравиться сперма? — Ирина потупила глаза. — Это хорошо. Я дам тебе много спермы.

В его словах была какая-то хитринка, и Ирина непонимающе глянула на Ивана. Во взгляде была покорность. Но он лишь улыбался. Он застегнул ширинку и направился к выходу.

— До завтра, — И он вышел.

Она с ужасом ждала следующего дня, думая о том, что он с ней сделает. Отпустит ли он ее. Она на это надеялась: но только поверхностно — внутри она надеялась, что он совершит в ней тот переворот, о котором она мечтала бессонными ночами, жаждая мужской ласки.

На следующий день Иван зашел не один. Ирина с ужасом увидела Мишу из одиннадцатого класса, законченного двоечника. Не дав ей заговорить, Иван сказал:

— Раздевайся.

Она выполнила, молящими, и в тоже время, похотливыми глазами смотря на мучителей.

Не дав ей опомниться, Иван приказал ей встать на колени. После того, как Ирина выполнила приказ, Иван скомандовал:

— А теперь на карачках иди к той парте, — Иван указал на первую парту, — и ляг на нее грудью.

Униженная, Ирина поползла по грязному полу к парте. Там она облокотилась на парту, как сказал ей ученик, отчего ее попка представилась взгляду двух друзей. Она попыталась встать так, чтобы друзьям было видно как можно меньше из того, что они надеялись увидеть. Она понимала, как это бесполезно, но стыд все еще сидел в ней. Она понимала, что превращается в развратнейшую женщину, и понимание этого все еще коробило ее совесть. Но где-то внутри она мечтала, чтобы ее вот так поставили на карачки и заставили показать свои прелести, опершись на парту.

Поэтому она уже немного подмокла, думая, что же приготовили ей ученики.

Миша не заставил себя ждать и подошел к женщине сзади. Она старалась не обращать на него внимания. Он погладил ее по ягодицам и развел их в стороны. Указательным пальцем он начал играть с ее срамными губками, иногда вводя палец внутрь. Несмотря на все свои умозаключения о том, насколько она должна быть неприступной, Ирина подалась ему навстречу и тихо застонала.

— Ну что, хочешь меня, да? — сказал Миша, наклонившись. — Но сначала я устрою тебе небольшую порку.

Ирина испугалась. Когда-то давно, в детстве, ее порол отец за плохие оценки. Это было в классе так пятом, и единственное, что ей запомнилось — это то, что порка очень болезненна.

— Нет! Не надо, прошу тебя! — Умоляла она Мишу, но тот и ухом не вел.

Он расстегнул ремень и начал вытаскивать его из штанов. Звук скрипящей кожи чуть не бросил Ирину в панику, но тут проворный Мишин палец снова оказался в ней, раздувая огонь страсти.

— Тебе понравится. — Сладко протянул он.

— Но за что? — взмолилась она.

— Потому что ты мне нравишься. — Миша ухмыльнулся. — Я давно представлял, как сначала отпорю тебя, а потом использую. На всю катушку.

Палец гулял внутри Ирины, и поэтому она ничего не ответила.

Вдруг палец резко вышел из нее и в воздухе раздался свист ремня. Удар лег ровно поперек ягодиц. Ирина взвизгнула и попыталась вскочить, но Миша прижал ее к парте.

— Если будешь противиться, то получишь еще двадцать ударов сверху.

Она задрожала, но легла на место. В воздухе тут же начал свистеть ремень, обрушивая на ее попку удар за ударом. Сначала она пыталась привыкнуть, но после десятого удара стала вскрикивать и постанывать.

Иван в это время снимал.

Ирина думала о том, как это унизительно, когда тебя порет ученик, которому ты пытаешься хоть что-нибудь вдолбить. А получилось, что они долбят ее. Потом мысли начали теряться во вспышках боли.

Когда Миша отсыпал ей двадцать пять ударов, у Ирины уже не оставалось сил. Миша опять провел пальцем между ее ног — она была вся мокрая. Половые губы раздулись и начали источать непередаваемый аромат. Если отойти чуть подальше, можно было подумать, что у нее между ног сочный абрикос. Попа светилась красным светом, как светофор. Но в отличие от светофора, здесь красный свет означал «можно входить».

Что он и сделал.

Он вставлял член в нее изо всей силы. Бил ей внутрь, вырывая у учительницы слабые стоны. Она была не очень широка, и влагалище приятно, плотно, обтягивали ствол Мишиного оружия. Когда ее губки касались паха, это было непередаваемое ощущение. По ее телу пошла дрожь и Ирина кончила. Потом ей на спину кончил Миша. Потоки спермы полились на ее ягодицы, а иногда долетая даже до шеи.

Иван сделал несколько снимков и поменял пленку в фотоаппарате.

Миша, не теряя времени, смазал учительнице анальное отверстие собственной спермой и ее соками, и загнал снова вставшее орудие в беззащитную тесноту. Руками он поддерживал ее за бедра. Ей было больно и хорошо одновременно. Через некоторое время он вытащил его и позволил Ивану сфотографировать сцену анальной дефлорации. Снимок лег на пленку, и после этого Миша вновь начал пользоваться преимуществами еще не растянутой попки.

Они стонали и рычали с ней в унисон, доводя себя до экстаза. На этот раз струя спермы долетела до ее шикарных волос, ровно ложась вдоль волокон.

Иван после этого запрыгнул на парту над обессилевшей Ириной, и проворно застегнул на ее шее кожаный ошейник с яркими металлическими кнопками. Он специально достал его всеми правдами и неправдами для Ирины. Этот фетишистский символ рабыни тут же закрепил ее репутацию, и произвел в душе Ирины полный переворот. «Ну вот я и та, которой хотела быть только в мыслях», думала она, «шлюха, самая натуральная шлюха — даже не шлюха, а подстилка, потому что шлюхи делают это за деньги, а я просто ради удовольствия».