Цикл «Аратта». Книги 1-7 - Мария Васильевна Семенова

перед ним незнакомая светловолосая девушка произносила слова так, как на его родине.

— Я тебя знаю? — сипло спросил он.

— Нет. А я тебя знаю. Ты Илень, родич прежнего дривского владаря.

— Ты что, из наших? — оживился воевода. — Вроде твое лицо мне знакомо…

— Здесь меня зовут Векша. Ты мог меня видеть в Мравце, когда наместник Киран забрал меня к себе в дом. Мою деревню арьи пожгли… — Янди прерывисто вздохнула. — Мне в ту пору и четырнадцати не было. Помню, возвращались мы с братцем домой и вдруг из лесу выехали всадники. Я таких людей в жизни не видывала — смуглые, златовласые… В первый миг они показались мне прекрасными, как боги! Но потом они начали убивать… Я помню, как горели избы… Помню крики, что неслись из пламени…

— Я тоже помню, — сквозь зубы процедил Илень, сжимая кулаки.

— А златовласые сидели в седлах и смотрели. И лица у них были… этакие скучающие…

Дривский воевода скрипнул зубами.

— Я не выдержала, закричала, бросилась к родной избе… Тут меня и схватили. Думала, тоже бросят в огонь, но старший из арьев велел привязать меня к седлу и отвез к наместнику Кирану. Тот счел, что я вполне пригожая, чтобы греть его постель… — Девушка вновь вздохнула, опустив глаза. — Когда я прискучила наместнику, мне удалось сбежать. Одна ведающая женщина приютила меня и выучила понимать силу трав и корений. Ныне я врачую раны воинов Станимира… Вижу, ты занедужил?

— Пустяки. — Илень угрюмо кивнул и тут же поморщился. — Перебрал чуток.

— Если пожелаешь, дам тебе снадобье от этой хвори.

— Приму с радостью.

Янди достала из поясной сумы полую кость, заткнутую древесным сучком и залитую воском.

— Добавь в пиво, перемешай и испей.

— Сперва сама испей, — опасливо покосившись на «землячку», буркнул Илень.

— Отчего ж с тобой-то не испить, славный воевода, — с улыбкой отвечала та. — Пошли, вон там как раз из бочки наливают…

Предложенное девушкой зелье обладало резким и не слишком приятным вкусом, однако вскоре Илень в самом деле почувствовал, что тяжесть в голове отступает и мысли проясняются.

— Добрая настойка, — утирая вислые усы, кивнул он. — Ишь, сразу как пробило!

— Только часто к ней прибегать не стоит, — предупредила лекарка. — Нутро пожжешь.

— Чего уж там, — отмахнулся воевода. — В наших землях с этим делом нечасто побалуешь. Учай порядок завел, что как в дело, так хмельного ни-ни. А с Учаем лучше не шутить.

— Учай? Кто это? — насторожилась девушка. — Прежде о таком не слыхивала!

— Никто прежде не слыхивал. Еще в том году на торжище в Ладьву ездили, никто и имени его не знал. Ныне слава о нем гремит по всем изорянским землям, а теперь и по нашему болотному краю покатилась.

— Он изорянин, что ли?

— Так и есть.

— Вот диво! Те дикие лесовики жили потаенно и отродясь не воевали… Расскажи, коли не торопишься!

Векша взмахнула длинными ресницами и почтительно поглядела на Иленя. Тот, довольный возможностью явить осведомленность миловидной собеседнице, сдвинул брови.

— Люди сказывают, араттский наследник Аюр, путешествуя с охотой, назначил Учаева батюшку наместником всех изорских земель. Потом что-то случилось, и арьяльцы того вождя погубили, а Учай поклялся о мести.

— Сулился комар быка закусать, — горько усмехнулась девушка.

— Многие так думали, да ошиблись. Учай соколом в небо летит, волком по земле рыщет. Дружина у него молодец к молодцу, сам умен да грозен не по летам. Если кого невзлюбил, пощады не даст. И ведь что чудно — по виду в нем лютого воителя нипочем не признаешь…

Янди внимательно слушала, широко распахнув зеленые глаза.

— А каков он из себя, этот князь изорянский?

— Юнец тощий, белоголовый, даже бородка не выросла. Этак глянешь — тьфу, чихом с ног сбить можно. Но мысли его как стрелы бьют в цель, ни одна промаху не дает. Если что сказал — так оно и выходит.

— Ишь ты!

— Так и есть. Сколько мы в дривских землях против арьяльцев бились, сколько наших полегло да казнено было! Изгара уж на что храбр да умел, но осилить врага не смог. А пришел Учай — и одним махом, за осень управились!

— А этот, хмурый такой, который тут вчера бродил по торжищу, — проговорила Янди. — Он из людей Учая? На дрива-то совсем не похож…

— Да, это Марас, его побратим. Учай желает одним плечом с нами выступить против Арьялы. В знак чистоты помыслов он все взятые мечом земли дривов отдает Станимиру.

— Да разве такое бывает? — хмыкнула Янди. — Мечом взял и за так отдал? И что же, ничего взамен не хочет?

— О том у Мараса спрашивай, ему больше ведомо, — уклончиво ответил Илень.

— Ты ведь привез его — и не знаешь?

— Я одно знаю: Учай себе царевну Аюну забрать желает.

— Вот как… Значит, земли отдает Станимиру, а взамен хочет его царевну в жены? — призадумавшись от таких новостей, протянула Янди.

— Мнится, не о женитьбе там речь…

* * *

Янди неторопливо шла по рядам, рассматривая товары на лотках и прилавках и раздумывая над услышанным. Память услужливо подсказала, где прежде ей уже доводилось слышать имя нового вождя изорян. Не так давно — а вроде бы жизнь назад. В путевой веже по дороге из полуночных земель к столице, где она устроила засаду на царевича и ненавистного ей Ширама.

Рыжий жрец из столичного храма, беседуя с Аорангом, рассказывал о невзгодах Великой Охоты и худшим из бедствий называл молодого Учая. По всему видать, этот изорянин — очень опасный враг, если перебил отряд жезлоносцев и заставил спасаться бегством самого саарсана накхов. И не просто воитель, а хитрец, каких поискать! Иначе бы не стал просить одну девчонку, пусть и царскую дочь, в обмен на огромный болотный край…

«Понять бы, что он задумал? Ну да это, может, и не важно… Главное — как теперь поступит Станимир…»

— Девица-краса, глянь, какие бусы!

Янди подошла к прилавку с украшениями и принялась пропускать сквозь пальцы нитку стеклянных бус, явно привозных.

«Отдаст Станимир царевну изорянам или не отдаст? Аюна ведь ему и самому нужна. Да и дурак он будет, если поведется на эту игру! Однако как не отдать? Дривы ему — самая ближняя родня. Мать Станимира из дривских владарей. Оттолкнуть руку, которая возвращает ему земли дедов, взамен на какую-то чужеземную девчонку, пусть и царского рода? Решится ли Станимир на такое, если останется один против всех? Ох и хитер Учай! Не получит царевну — так посеет рознь между дривами и лютвягами…»

— А вот кому вареные раки? — раздался крик с другой стороны.

«Ну