Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

Судя по тому, как хрипела Хамна, пытаясь втолкнуть воздух в воспаленные легкие, времени у них было мало.

Идти она не могла, поэтому он снова взял ее на руки. Акация была горячей, словно камень, слишком долго пролежавший под солнцем. Но в отличие от камня, она была легкой, почти невесомой. Его руки помнили ее тело, когда они боролись в саду Тамасхан. Тогда оно было крепким и жилистым. Етобар снова напомнила ему обычную девушку, хрупкую и умирающую. «Это только маска», — безжалостно подумал он, не давая шанса другому Арлингу, слабому и сочувствующему.

— Вернись к лестнице, от нее направо, — прошептала Акация. — Там такой же тоннель. Его увезли туда.

Правый коридор Регарди запомнил хорошо. Там он встретился с Нехебкаем. Возможно, Индиговый до сих пор ждал его там. Но миражи и страхи слабели и отступали перед целью, которая столько дней была его путеводной звездой.

Неся Хамну-Акацию, он испытал странное чувство. Арлинг ни на секунду не забывал, что держал на руках наемную убийцу — опасную, словно песчаная эфа, и хитрую, как степная лиса. Возможно, она лишь притворялась слабой, а на самом деле берегла силы, чтобы убить Сейфуллаха, когда Регарди сам принесет ее к нему. Когда они вышли к лестнице, мысль о притворстве Акации превратилась в навязчивую. Решив не рисковать, Арлинг отрезал веревку и тщательно связал ей руки. Предположив, что етобары были обучены технике освобождения от любых веревок, Регарди связал ее особым узлом, который вряд ли сумел развязать сам. Етобар никак не отреагировала, пребывая в каком-то своем мире. Иногда ему казалось, что она умерла. Тогда он встряхивал ее и, услышав болезненный стон, шел дальше.

Нехебкая в коридоре не оказалось. Проходя мимо того места, где Индиговый набросился на него, халруджи с трудом сдержался, чтобы не ощупать земляной пол — не осталось ли на нем следов бога. Войдя в тоннель, он ускорил шаг. Знакомое зловоние Белой Язвы служило хорошим ориентиром. А когда послышались запахи журависа и шуршание фартуков ивэев, Арлинг понял, что был близок к цели, как никогда. Если только Хамна не обманула.

Зал, в который вывел их коридор, был меньше первого и напоминал временное хранилище, из которого ивэи перетаскивали трупы или тех, кто таковыми казался, к септорам. Самих санитаров было немного. Арлинг насчитал троих.

Один разгружал тележку, складывая больных у стены аккуратными рядами, второй точил оружие, похожее на копье с коротким древком и длинным лезвием, третий, присев на корточки, обыскивал карманы новоприбывших. Людей в пещере было немало. Регарди досчитал до пятидесяти и сбился — мешали дурманящие ароматы журависа, выползающие из массивной курильницы в центре зала. Тревожный шепот, не умолкавший в голове после встречи с Нехебкаем, тоже мешал. Если он выберется отсюда, то ненадолго переживет Хамну. Дышалось с трудом, а зуд на месте татуировки временами становился невыносимым.

Подтащив Акацию к входу, Арлинг поднял ей голову и несколько раз хлопнул по щекам, приводя в чувство.

— Где Сейфуллах? Ты видишь его?

Хамна слабо взмахнула рукой, словно отгоняя мираж, и неожиданно ласково коснулась пальцами его лица. Халруджи отпрянул, ожидая подвоха, но был вынужден к ней наклониться. Слов Акации почти не было слышно из-за бульканья кровавых пузырей на губах.

— Вон там, — прошептала она, показывая на человека с оружием. — Рядом с лысым. У него красная шапочка. Такая дурацкая…

На ком была шапка — на лысом или на Сейфуллахе, Регарди не понял, но сейчас это было неважно. Отпустив умирающую Хамну на пол, он подполз к телеге, которая была забыта ивэями у входа. Теперь от санитара с оружием его отделяла всего дюжина салей. Когда, припав к полу, Арлинг уловил знакомые запахи, которые он безрезультатно искал в Подземелье Покорности, а потом в больничных палатах Туманной Башни, то с трудом заставил себя остаться на месте. Между ним и Сейфуллахом все еще лежала пропасть, но он уже нашел мост. Перейти его было делом нескольких секунд. Несмотря на то что по залу гуляло эхо, умножая стоны и слабые голоса умирающих, халруджи чувствовал — Аджухам был еще жив.

«Найти, чтобы потерять? — ехидно прошептал голос в голове. — Мальчишка умрет у тебя на руках, а ты пойдешь искать Дорогу Молчания, драган».

Два ивэя направились к выходу, а третий был поглощен разглядыванием оружия, ни на кого не обращая внимания. Натолкнувшись на тело Хамны, которая не подавала признаков жизни, санитары оттащили его к остальным больным и исчезли в проходе.

Арлинг перевел дух и сосредоточился на серкете с оружием, рядом с которым лежал Сейфуллах. Рослый ивэй действительно был лысым — на гладкой коже головы выступали капли пота, с легким шипением скатываясь по вискам и макушке. Человек часто облизывал губы, потом вдруг набирал в грудь воздух, словно собирался задержать дыхание, но вместо этого начинал часто дышать. Потом также быстро успокаивался и принимался с любовью поглаживать древко оружия. И хотя от санитара не пахло журависом, его поведение настораживало.

Когда серкет взмахнул рукой, проведя клинком широкую дугу в воздухе, халруджи сумел определить вид оружия. Саблевидный клинок, насаженный на длинное древко, особенно любили стражники Балидета. Он объединял в себе свойства меча, копья и топора, позволяя наносить удары по разным траекториям на всех уровнях, используя не только лезвие, но и обух древка. В руках опытного воина такой клинок становился подобным смерчу. В Балидете его называли каручаном, что на кучеярском означало — «Ветер Смерти». Арлинг знал одного человека, который был неравнодушен к каручанам, но он был засыпан песками прошлого. Иман отправил его в Пустошь Кербала на Испытание Смертью. Мозг ученика разъедала неизвестная болезнь, которая не поддавалась лечению. Отправив Ола к серкетам, учитель хотел дать ему последний шанс, хотя Арлинга не оставляла мысль, что иман пытался таким образом «откупиться» от Скользящих.

Ивэй с каручаном не мог быть Олом, «избранным» учеником имана из Школы Белого Петуха. Потому что, скорее всего, Ол давно умер, а этот серкет был просто похожим на человека. Впрочем, сходство с учеником имана у него все же было. Ему тоже придется умереть, возможно, в следующую секунду. Арлинг атакует его справа, выбьет каручан и сломает шею.

Между тем, ивэй отложил оружие в сторону и, наклонившись над Сейфуллахом, принялся его рассматривать. В этот момент Аджухам как раз пришел в себя, потому что его дыхание стало громче и четче. Сейфуллах поднял руку, пытаясь отстранить нависшего над ним ивэя, но серкет легко придавил его к земле и тихонько пропел ему в лицо:

— Запахи увядших цветов уносятся к небесам, и там из них вырастают такие же цветы, как на земле…

Регарди