Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

— Вряд ли смех сейчас уместен, — вмешался Джаль-Баракат. Арлинг давно узнал его среди собравшихся и все гадал, какую маску лже-придворный шибанского царя наденет на этот раз. Но, похоже, сегодня загадочный незнакомец предпочел маски не надевать.

— Успокойся, будущий правитель Сикелии, и ты, боец, тоже возьми себя в руки, — произнес он повелительным тоном и, судя по тому, как напряглись двое споривших, сразу стало понятно, кто здесь главный.

— Я понимаю ваши тревоги, но вы поклялись служить Подобному в правде и истине, — торжественно продолжил Джаль-Баракат, и Арлинг почти физически ощутил страх, который охватил остальных при звуках его голоса. Что знали об этом человеке они, чего не знал он?

— Негус подобен пламени. Чем ближе к нему, тем больше опасности сгореть, но, чем дальше, тем меньше спасительного тепла и милости. Ты ведь давал клятву, Сихаран?

— Я, нижайший раб, клянусь в верности Подобному! — выпалил драган, брызгая слюной от волнения. — Негус, властелин царей, убежище всего мира, справедливейший и светлейший! Стяг его — мощь…

— Достаточно, — перебил его Джаль-Баракат. — Мы не сомневаемся в твоей верности и в том, что ты хорошо помнишь миссию, которую Подобный возложил на Карателя. Ни один нарзид не останется в проклятых землях. Если в городе находятся пятьдесят «чистых», значит, крепость не может быть уничтожена. Негус поручил Маргаджану великое дело, и не нам сомневаться в его выборе. Армия будет стоять у Хорасона столько, сколько понадобиться. Это понятно?

— Конечно, какие сомнения, еще как понятно, — снова заторопился Сихаран, превращаясь из будущего царя Сикелии в секретаря наместника.

— Если тебе понятно, то мы больше не будем обсуждать действия Карателя, — продолжил Джаль-Баракат, и его голос не стал теплее. — Лучше поговорим о тебе. Ты сумел убедить наместника Самрии оставить последний полк регулярной армии в крепости. Это хорошо. Я хочу, чтобы ты и дальше продолжал запугивать горожан. Нам осталось не так много городов. Пусть армия охраняет столицу до тех пор, пока Маргаджан сам не подойдет к Самрии. Ничто не должно мешать миссии Карателя. Белую Мельницу и Жестоких я возьму на себя. Ларан прав. Деньги в мире людей сильнее оружия. Я найду этих банкиров и закончу то, что не сделали твои люди, Сихаран. Но больше не допускай ошибок.

— Никаких ошибок, о Чистый!

— Что касается Жестоких, то это провал наших послов в Согдарии. Они должны были завязать войну с арваксами и втянуть в нее Канцлера, но, похоже, Бархатный Человек их переиграл. Люди так несовершенны, — Джаль-Баракат вздохнул. — Хорошо, я сам займусь ими. Можете считать, что Жестокие больше не проблема. Теперь вопрос к тебе, Ларан. Что там с керхами? Насколько я помню, ты должен был напомнить племенам об их клятве. Почему они отказываются от нее?

Настал черед Ларана краснеть и отдуваться.

— Все шло гладко до тех пор, пока Великий Судья не перенес «Ладонь Мира» в Малый Исфахан. Год назад, когда я навещал его в Карах-Антаре, он был верен Подобному и был готов сотрудничать с нами. Сейчас же он убеждает племена в том, что Подобный первым нарушил клятву, а значит, керхи свободны от нее. «Дети Пустыни» всегда слушали его, как отца.

— Ты дурак, Ларан, — незлобно обругал его Джаль-Баракат. — Вместо того чтобы убеждать «детей», что их отец лжет, нужно было сказать им, что их отца подменили. Они бы сами разорвали его на части. Жаль, что Белая Мельница догадалась использовать Великого Судью раньше нас. Нужно исправить эту ошибку, как можно скорее. Я подберу подходящего человека, а ты подумай о том, как нам сделать замену. Думаю, ты понимаешь, что времени у нас мало.

— Да, конечно, понимаю, — Ларан поспешно закивал, став похожим на Сихарана. — Завтра же отправлюсь в Восточный Такыр. Я закончу этот вопрос. Керхи будут с нами.

— Надеюсь, — холодно ответил Джаль-Баракат, и Арлинг почувствовал, как воздух наполнился кристаллами льда. — Ты сегодня молчишь, Азатхан. Тебе нечего сказать?

Джаль-Баракат обращался к последнему из присутствующих в комнате. Арлинг хорошо помнил этого человека.

Серкет из Пустоши Кербала, который несколько лет назад привел слепого ученика имана на Бои Салаграна, не изменился. Его присутствие на тайном совещании отозвалось болезненным эхом в сердце халруджи. Он и раньше не сомневался в словах Сахара о предательстве Скользящих, но надеялся, что произошла ошибка. Покинув Пустошь, иман испортил отношения с серкетами, однако они были людьми общего дела. Теперь шансов на то, что учитель избежал ловушки почти не осталось. Азатхан не был миражем. Даже сидя, полукровка выделялся среди присутствующих исполинским ростом, но, похоже, мечтал о том, чтобы оказаться в другом месте.

— Да пребудет владыка мира Негус до тех пор, пока существует свет, — медленно произнес полукровка и облизнул губы. — От имени Бертрана, настоятеля Пустоши Кербала, имею честь подтвердить, что мы свято блюдем условия договора и выполним все, что потребует Подобный.

— Я не это хочу от тебя услышать, — сухо произнес Джаль-Баракат. — И ты это знаешь. Раз юлишь, спрошу прямо. Когда вы доставите Негусу Мельника? Подобный уже спрашивал о Санагоре. Даже в самом страшном кошмаре ты представить себе не можешь, что значит стоять перед ним и отвечать «нет, мы не справились, не знаем, не сделали». Немногие выживают после таких ответов. Может, ты врешь мне, Азатхан, и Тигр не у вас?

— У нас, о Чистый, у нас! — теперь и полукровка не отличался от Сихарана с Лараном, так же поспешно кивая и стараясь скорее успокоить Джаль-Бараката. — Мои люди уже в пути, и Мельник с ними. Возможно, песчаные бури задержали их, но они прибудут в Землю Чистых вовремя. Не сомневайся в нас.

— Хорошо, — протянул Джаль-Баракат. — А то я уже подумал, что ты водишь меня за нос. Вас ведь не просто так Скользящими называют. Быть скользкими и изворотливыми — ваша природа. Если твои люди не доставят Тигра через неделю, я навещу Пустошь Кербала и устрою так, что Бертран будет лично рассказывать Подобному сказки про песчаные бури и плохую погоду. А сказок наш господин не любит. Не всегда вода терпения может погасить пламя его гнева. Так и скажи Бертрану.

— Я передам настоятелю ваши… пожелания, — кивнул Азатхан и снова облизнул губы. Из всех присутствующих он нервничал сильнее других. Запах его пота хорошо ощущался — полукровка лгал, отчаянно пытаясь скрыть это.

— Обращаюсь ко всем, — Джаль-Баракат встал. — Спешка нам не нужна, но мы должны помнить о Великом Дне. Индиговый становится неуправляемым, а Второй Исход еще далек от завершения. Твои ивэи должны работать быстрее, Азатхан. Обрати внимание и на это тоже.

— Да, Чистый.

— Друзья! — Джаль-Баракат поднял руки, мгновенно растопив лед в воздухе. — Мы — судьба! Тот, кого возвысим, возвысится! Тот, кого унизим, будет унижен! Подобный суров с проигравшими, но