Шесть причин, чтобы остаться девственницей - Луиза Харвуд

Холли и Джо-Джо всегда считали Кэтлин легкомысленной особой, пустышкой, все интересы которой сводятся к модным тряпкам и дорогой косметике. Во всяком случае, ей казалось, что они так думают. У Кэтлин никогда не было толковой работы, она вечно сидит на мели, не брезгуя жить за счет своих любовников, а также, если появляется такая возможность, без зазрения совести пользуется гостеприимством друзей. Да, с Кэтлин можно неплохо провести время, выпить по стаканчику, пошутить, но она знала — подруги не воспринимают ее всерьез. А как было бы здорово найти какое-нибудь общее дело. Джо-Джо и Холли сразу бы изменили свое мнение о Кэтлин, особенно если она выступит вдохновителем и мозговым центром их маленького предприятия. И вот дело нашлось — теперь Кэтлин руководит настоящим заговором. Ладно, черт с ним, пускай красавчик достается Эмили, главное, успешно провести эксперимент и поднять собственный рейтинг.

«Эй, Эмили, ты где?»

Дверь ванной распахнулась, и на пороге появился Леон. Кэтлин в немом отчаянии смотрела на своего любовника, который шагал по коридору, на ходу застегивая ширинку. Проходя мимо кухни, он на секунду остановился, выхватил из нагрудного кармана пиджака расческу и провел по волосам. Кэтлин открыла было рот, намереваясь дать Леону новое поручение, чтобы сбить его с намеченного курса, но он, отстранив ее, вытащил из холодильника бутылку вина и прошествовал прямиком в гостиную, где точно так же оттолкнул Оливера, наполнил вином стакан Эмили и поставил бутылку на каминную полку у нее за спиной. Однако, позабыв убрать руку, так и остался стоять, нависнув над Эмили и почти полностью отгородив ее от Оливера. Жирные, покрытые черными волосами пальцы Леона отбивали на мраморе нервную дробь.

При первом знакомстве с Леоном, Кэтлин решила, что он похож на тюленя — большой, мягкий и уютный. Но сейчас, с раздражением глядя на его широкий приплюснутый нос, уши с толстыми мочками, плотно прижатые к непропорционально маленькой голове, лоснящиеся прилизанные волосы и рыхлое, подрагивающее, как желе, тело, она подумала, что больше всего Леон напоминает слизняка, который напялил черный костюм и неизвестно зачем выполз из своей норы. Слизняк колыхнулся и еще ближе придвинулся к Эмили. Что, черт побери, он вытворяет?

«Иди на кухню и помоги Кэтлин», — услышала она приказание Леона и еще больше удивилась, когда Оливер развернулся и послушно вышел из комнаты. Кэтлин с трудом удержалась, чтобы не замахать на него руками, прогоняя обратно в гостиную, откуда донесся вкрадчивый голос Леона: «Теперь настал мой черед поухаживать за тобой. Или ты весь вечер будешь делать вид, что не замечаешь меня?»

И тут ее осенило — Эмили приглянулась Леону! Кэтлин похолодела: она слишком хорошо знала своего любовника и легко могла представить, как он будет действовать, — слизняк превратится в бешеного быка и попрет напролом, ничего не замечая вокруг.

Кэтлин повернулась спиной к Оливеру и сердито загромыхала сваленной в раковине посудой. Вот ведь угораздило! Зачем надо было рассказывать Леону то, что ему совершенно не обязательно знать? Он спросил, кто такая Эмили и чем она занимается. И что сделала Кэтлин? Не устояла перед соблазном и выложила все подробности: «О, Эмили невероятно хорошенькая! И что самое удивительное — она все еще девственница». Кэтлин хотелось удивить и позабавить Леона и в то же время поддразнить: Эмили, безусловно, покажется ему лакомым кусочком, до которого — в этом Кэтлин ни секунды не сомневалась — он никогда не сможет дотянуться. А потом, видя, как у любовника загорелись глаза, она, вместо того чтобы свести все к шутке, еще больше раззадорила его.

«Что ты так вытаращился? — Кэтлин ткнула Леона пальцем в мягкий бок. — Остынь, милый. Вряд ли птичка обратит на тебя внимание».

Но достаточно и того, что Леон обратил внимание на Эмили. Теперь он весь вечер будет мурлыкать и ходить возле нее кругами, как голодный кот перед молочной лавкой. В другое время Кэтлин с удовольствием понаблюдала бы за столь уморительным зрелищем, но сегодня выходки Леона могут испортить все дело.

— Так, какая требуется помощь? — спросил Оливер, деловито потирая руки. — Жду приказаний.

«Возвращайся в комнату и веди себя как настоящий мужчина!» — мысленно гаркнула на него Кэтлин.

Она вручила ему миску с овощным салатом.

— Добавь соль, перец, выжми половинку лимона и тащи в комнату. Пора спасать Эмили, иначе ее постигнет печальная участь, страшнее которой может быть только смерть под гусеницами танка.

Оливер расхохотался, но на этот раз не бросился выполнять поручение. Он отставил миску в сторону, а сам примостился на краешке стола и, болтая ногой, с улыбкой посмотрел на Кэтлин.

— Думаю, будет справедливо, если мы дадим Леону возможность немного полюбезничать с Эмили. А я лучше побуду с тобой.

Кэтлин вздохнула и осуждающе покачала головой: они действуют не по плану, но, с другой стороны, вечер только начинается, так что у нее еще будет время вернуться к тщательно продуманному сценарию. И потом было бы просто невежливо прогнать Оливера с кухни, если он хочет остаться. Разве Оливер не считается и ее другом тоже? Кэтлин, как и Эмили, не видела его целый год. Да и Леону будет полезно поболтать с Эмили. Возможно, при ближайшем рассмотрении он поймет, какая она занудная девица, и сам отстанет.

— Люблю смотреть, как женщина готовит, — сказал Оливер. — К тому же если она ухитряется готовить на кухне размером с носовой платок.

Кэтлин одним уверенным движением разрубила авокадо пополам, выкинула косточку, счистила кожуру и с ловкостью заправского повара молниеносно настрогала мякоть большими ломтями.

— Вот он — мужской шовинизм! — буркнула она, вскинув на Оливера глаза.

Но его замечание по поводу размеров кухни было абсолютной правдой. В отличие от Холли, которая бегала по своей кухне, как по футбольному полю, Кэтлин могла готовить, не сходя с места. И поскольку кроме узкого буфета и холодильника в крохотное помещение невозможно было втиснуть никакую другую мебель, вся утварь — кастрюли, сковородки, половники и молотки для отбивки мяса висели на кронштейнах, укрепленных на потолке. Поворачивая голову, Кэтлин неизменно задевала какой-нибудь предмет, он цеплял висящий рядом, и вся система со звяканьем и бряканьем приходила в движение. В данный момент над макушкой Кэтлин покачивалась тяжелая чугунная сковорода, а перед носом Оливера болтались острые ножницы для разделки дичи и зубчатое колесико для разрезания пиццы.

Баночки, пузырьки и бутылочки со специями выстроились на полках, развешанных по стенам. В углу притулилась низенькая плита, которая своим капризным характером частенько доводила Кэтлин до бешенства — стоило открыть духовку, и крышка, соскочив с крючков, оставалась у Кэтлин в руках, а чтобы вычислить температуру, нужно было обладать телепатическими способностями настоящего экстрасенса. Поэтому Кэтлин не любила, когда за ее страданиями и утомительной битвой с вредной плитой наблюдали посторонние. Однако присутствие Оливера почему-то ничуть не вызывало обычного раздражения.