Время драконов - Андрей Ездаков

Жалкий вид Маркаряна породил воспоминания из прошлой жизни.

"Господи, ПРОШЛОЙ! - изумился Виктор. - Я сам назвал ее так. Значит, уже разделил свою жизнь на то, что было до этой ужасной командировки и тем, что происходит со всеми нами сейчас".

Он даже остановился от этой мысли. Да, Рубикон перейден. Спокойное мирное существование, довольно сытое и приятное, хотя и с небольшими проблемами именно так они воспринимались теперь, осталось в прошлом. Впереди было совершенно не предсказуемое будущее, которое могло оказаться до безобразия коротким, собственно для многих уже закончившееся. Мурзин, Безбородко, Ивлев, боец бросивший гранату, пухленькая "химичка", молодой солдат в госпитале и многие другие уже завершили свой земной путь.

Неизвестно, что сейчас с Игорем Викуловым, полковником Смирновым, Толиком. Страшно даже представить, во что он мог превратился. А что будет с остальными, с теми, кто едет в этом "Мерседесе"? Уже сейчас среди них есть раненые, которые на самом деле совсем неизвестно кто. И все равно, пока точно не ясно, кто они, их нельзя убить или бросить, иначе сами перестанем быть людьми и превратимся в зверей.

Мысли, мысли, мысли. Тяжелые - как каменные жернова, горькие - как полынь, смутные - как похмелье. Нет ясности в голове, нет четкой картины происходящего, а потому мечемся, как загнанные в угол кошки. Что не сделаем, все может оказаться неверным и даже губительным, причем не только для самих нас, но и для других.

Тот ракетный залп системы ПВО, который оборвал жизни двух сотен пассажиров самолета, летевшего из Казахстана, подтвердил правоту Маркаряна: наверху царила паника, и это очень опасно, ибо в такие периоды принимаются совершенно необоснованные решения, диктуемые не разумом, а животным страхом и желанием выжить любой ценой, за счет чего угодно.

Другая мысль никак не могла четко оформиться, но была как-то связана с ярким воспоминании о Дмитрии Вихрове.

Виктор нахмурился, он не любил, когда не мог вспомнить что-то ценное. Краем глаза заметив, что Виталий устраивается поспать, он подошел к водителю, надеясь, что сконцентрировавшись в тишине сможет восстановить нужное знание.

Дорога ныряла под колеса автобуса непрерывной темно-серой лентой. Мелькали полосы разметки, справа изредка вырывались освещенные лучами фар дорожные знаки и указатели. Рустам продолжал мурлыкать свою бесконечную песню, сидящий за ним "евростандартовец" выглядел бодрым. Все казалось спокойным, однако в теле Михнева, неподвластно никакой логике, быстро разгорался жаркий огонь.

"Боевой режим" готовился вступить в свои права, но вначале обострилось мышление. В последние секунды перед предстоящей схваткой Виктор понял, что подсказывало подсознание в виде образов старого приятеля и его жизненной коллизии. Внутренние или внешние силы тщетно пытались напомнить ему о связях в высших эшелонах власти и службы безопасности, оставшихся в наследство от блаженной памяти деда Алексея и уже один раз продемонстрировавших свои возможности.

Рука Михнева потянулась к мобильному телефону. Несмотря на ночное время, по одному или двум из прочно запомнившихся пяти номеров обязательно бы ответили. Однако он опоздал. Впереди, на шоссе появились огоньки, похожие на аварийные ограждения или пост патруля дорожной милиции. Именно оттуда исходила угроза для мчащегося автобуса, а остановиться и развернуться было уже невозможно. Волна жара захлестнула Виктора. Время пошло гораздо медленнее.

17. 23:55, пятница.

Михнев пока не знал, какая опасность затаилась впереди, но предполагал, что она сродни той силе, что организовала ракетный залп системы ПВО по подлетающему к Казани "Ту-204". Он решил попробовать искусственно вызвать свое необычное, всеобъемлющее восприятие и через него узнать: кто или что ждет экспедицию впереди на дороге?

Виктор вспомнил ощущение свободного полета и опять, как в лесу и на пыльном складе, широко распахнулся горизонт восприятия. И среди неясных шорохов ночи отчетливо проступила волна страха, злобы, ненависти и просто холодной бездушной готовности убивать.

Это были не монстры, отнюдь. В засаде находились самые опасные и смертоносные существа родной планеты - солдаты специальных подразделений службы безопасности и военной разведки, обученные проводить диверсионно-террористические акции и ликвидацию неугодных людей. Они удобно расположились на позиции, подковой охватывающей магистраль и ждали именно их автобус.

Выхода не было. "Мерседес" уже попал в ночные прицелы безоткатных орудий и установок управляемых реактивных снарядов. Плавно "вели" мощную машину и стволы пулеметов. Разворачиваться поздно, пытаться прорваться бессмысленно. Эти ребята никогда не делали серьезных ошибок и не упускали своей добычи. Они - настоящие профессионалы, безотказные и верные труженики на ниве смерти, оснащенные самым надежным оружием.

Чтобы спастись самому и спасти членов экспедиции, нужно было срочно сделать что-то совершенно неординарное. Однако мгновения уходили в вечность, автобус стремительно приближался к изготовившимся к стрельбе "на поражение солдатам", а ничего подходящего на ум не приходило.

Михнев понял, что проигрывает, еще несколько секунд и шквал смертельного огня обрушится на беззащитный "Мерседес" и куски разрывающегося металла вопьются в слабую и податливую человеческую плоть, а бушующее пламя пожрет останки. И тогда ужасное ощущение неизбежной гибели словно вошло в тело и душу Виктора. Он будто бы уже горел заживо в этом огне, пронзенный десятками пуль и осколков.

Страх смерти охватил Михнева с невероятной силой. Все существо возопило о желании жить. Возникло странное ощущение мощной энергетической поддержки откуда-то со стороны, будто кто-то многоголосый и многолицый встал за его спиной надежной опорой. И тогда огромная эмоциональная волна ненависти к убийцам смешанная со страстным желанием выжить внезапно поднялась в нем на непостижимую высоту и щедро выплеснулась на головы затаившихся впереди солдат.

Удар был совершенно неожиданным, как по форме, так и по содержанию. Пальцы матерых, профессиональных убийц, уже лежащие на курках и гашетках, свела судорога. Ноги подкосились. Глаза, глядящие в прицелы, помутнели, а рассудок рассыпался как разбитое зеркало. Перед затуманенными взорами поплыли лица уничтоженных ими людей постепенно превращающиеся в жуткие, непереносимые сознанием образы.

Лишь один солдат успел-таки перед мучительным концом нажать на спуск тяжелого пулемета. Очередь наискось прошила лобовое стекло. Две пули разорвали грудь водителя автобуса и он рухнул на руль, заливая его своей теплой, живой кровью. Было видно, что он из последних сил старался остановить мощную машину и удержать ее на дороге.