Искатель. 2014. Выпуск №3 - Людмила Малёваная

Присутствующие задвигали стульями, вставая, и потянулись к дверям.

Через полчаса участники экспедиции стали скапливаться на причале, где ошвартовались «Сивулф» и «Аляска». Началась посадка.

Погода была великолепная. Несмотря на жаркое солнце, с океана тянул легкий бриз и шевелил длинные ветви прибрежных пальм. Темно-синяя поверхность океана была кое-где покрыта небольшими барашками, но волнения почти не было.

Когда суда отчалили и самым малым двинулись вдоль длинного мола к выходу из порта, на пирсе осталось несколько десятков человек во главе с адмиралом, среди которых можно было узнать уж слетавшего во Владивосток и обратно Андрея Озерова, Гленна Гранта. Был на пирсе и Дарелл Смит, провожавший свою подругу.

Вивьен Торн прилетела с континента два дня назад с небольшой группой океанологов, морских гидрографов и океанографов и теперь стояла на палубе «Сивулфа» и махала Дареллу белой бейсболкой. Даррелл провел с ней все эти двое суток и мог только сожалеть, что приходится расставаться. Посидели они в ресторане и вместе с Гленном. Вивьен действительно оказалась просто ходячей морской, вернее подводной, энциклопедией — слушать ее можно было часами. Стоявший рядом Гленн немного завидовал приятелю — уж больно хороша была Вивьен и, вразрез с устоявшимся мнением об умственных способностях блондинок; очень умна и начитанна. «Сивулф» дал длинный гудок, прощаясь с портом и людьми. Ходу до квадрата 33–50 было восемь часов.

Через час, когда Гуам уже превратился за кормой в размытое пятно на горизонте, штаб экспедиции собрался в кают-компаний «Сивулфа». Помещение было не очень большим, но вместило всех, и даже еще осталось несколько незанятых стульев. Доналд Сертиз, невысокий, сухой человек преклонного возраста, являвшийся заместителем руководителя штаба, восседал за небольшие столиком, на котором была разложена подробная карта квадрата 33–50. Вокруг него расположились: ученые Фридрих Ванхайме и Ашот Арутюнян, океанолог Вивьен Торн, космонавты Ронни Белл и Алексей Богатырев, командир батискафа Михаил Крупнов, командир английских подводников Артур Кинси, полковники Янник Блан и Джон Рейли, капитан «Сивулфа» Кирк Немур, офицер связи с Питтсбурга, несколько техников, акустиков, операторов электронных средств обнаружения и врач.

— Можно считать, что все в сборе, за исключением Дени Армона и Тони Грэгсона, — проскрипел Сертиз и, дунув на расческу, причесал свои длинные седые волосы. — Но они, возможно, присоединятся к нам позже. Итак, давайте прикинем наши с вами первые шаги по прибытии на место. Первое: как можно скорее спускаем под воду мобильную видеокамеру и производим предварительный осмотр и съемку места затопления. Как вы знаете, военным не удалось толком поработать с имеющейся у них аппаратурой, да она и не приспособлена, судя по всему, для выполнения таких задач. Как наша камера, готова?

— Да, профессор, — привстал один из техников. — Все готово. И видеокамера, и мобильная подводная платформа.

— Хорошо. Дальше. Пока будет готовиться к спуску «Океан», было бы неплохо провести более детальную разведку с помощью ваших, лейтенант Кинси, акванавтов. Сколько времени потребуется для подготовки к погружению двух-трех человек?

— В принципе, все готово, погружаться — не всплывать, — ответил широкоплечий коренастый англичанин с резкими, но правильными чертами лица. — Глубина для водолазов там предельная, поэтому только на всплытие несколько часов потребуется. Здесь я хотел бы обратить внимание на необходимость четко отслеживать погоду. При всплытии акванавтов на поверхности не должно быть сильного волнения.

— Понятно. Попросим несколько метеоточек вести непрерывное наблюдение в наших интересах, — ответил моложавый капитан «Сивулфа», пощипывая тонкую шкиперскую бородку.

— Вот и отличненько. — Сертиз порылся в своем бездонном портфеле, достал какой-то список и поднес его к глазам. — Так, продолжаем. Гидрографы должны быть готовы…

После совещания народ разошелся — кто по своим рабочим местам, кто по каютам.

Лейтенант Кинси поднялся с капитаном в ходовую рубку и попросил связать его со своим заместителем, который находился имеете с остальными акванавтами на Аляске. Дав нужные указания и выслушав ответ, он отключил связь и, поблагодарив, вышел на палубу.

В открытом море ветер дул посильнее и ощутимо дергал такелаж, антенны и растяжки на мачтах. Рубашка на лейтенанте сразу надулась на спине пузырем, а бейсболку чуть не унесло в море, благо она была пристегнута специальным шнуром к воротнику рубашки. Но ветер был очень теплым и совершенно не вносил дискомфорта. Зыбкое марево у горизонта предвещало знойный день. Да, экватор — это тебе не Туманный Альбион! В двух кабельтовых[12] позади, почти в кильватере «Сивулфа», шла «Аляска», а впереди, по правому борту, уверенно резал волну «Питтсбург». Посмотрев на часы, Кинси вдруг почувствовал, что давно проголодался — с самого утра он так толком и не успел поесть. «А когда, черт возьми, здесь обед?» — задался он вопросом и направился на нижнюю палубу.

В это время в каюте, где разместился Крупнов, разговаривали _ трое.

— Михаил, будь человеком, сам же говорил, что твой аппарат легко возьмет на борт пятерых! — горячился Алексей Богатырев. — Мы что, не имеем права претендовать на погружение? Мы никому не помешаем — наоборот, готовы выполнять любую работу. — Он обернулся к Ронни, ища у того поддержки.

— Что-что, а право-то вы имеете, — спокойно отвечал Крупнов. — Но вот график уже утвержден. Да что вы волнуетесь, в самом деле? Здесь работы на несколько недель, а то и месяцев хватит, а вы сразу все хотите. Нет, и не упрашивайте — ваше с Ронни погружение будет в том случае, если это позволит график!

Ронни, который понимал большую часть из того, что говорилось в каюте на русском, но сам говорил еще плохо, вдруг разразился гневной тирадой на английском. Алексей и Михаил разом замолчали и повернулись к нему.

— Нет, Ронни, никакой я не перестраховщик, — заговорил с ним по-английски Михаил. — Просто у каждого своя работа, за которую он отвечает головой. Спускаться сначала должны те, кто реально может оценить обстановку, принять решение по дальнейшим действиям. Подводные туристы потом! Ну, вот что бы ты или ты, Леш, сказали мне, вздумай я напроситься полететь к вам на МКС вразрез со всеми инструкциями и утвержденными указаниями? Что замолчали?

— Космический корабль — это не батискаф, тут все намного сложнее и непредсказуемее…

— Что я слышу! Да будет вам, звездоплавателям, известно, что ближний космос изучен намного лучше дна мирового океана! Вон и по Луне уже двенадцать человек погуляли, и на Марсе зондов понатыкали, и на Венере. На орбите целые комплексы вроде МКС и телескопа Хаббл болтаются, к внешним планетам солнечной системы аппараты запускаем, кометы изучаем! Весь ближний космос забит спутниками связи, ГЛОНАСС, ЖПС. Уже реально встала проблема мусора и регулирования движения в околоземном пространстве. Несколько случаев столкновений на орбите! Светофоры пора ставить. А о мировом океане и его дне мы не знаем почти ничего. И все почему? Да потому, что придонная среда намного агрессивней, опасней космоса и не такая бескомпромиссная. Факт! Сколько совершено полетов в космос — сотни! А посчитайте, сколько совершено глубоководных погружений — несколько десятков, и лишь одно пилотируемое на одиннадцать тысяч метров — в самую бездну. Остальные погружения среднеглубинные. С пугающей регулярностью происходят аварии на подводных лодках. Несколько подлодок попросту исчезли, не успев ничего сообщить, и только спустя годы, а то и десятилетия их обломки находили на дне! Однако причины аварий до сих пор неизвестны. «Трэшер» и «Скорпион» у американцев, «Минерв» и «Эридис» у французов, «Дакар» у израильтян и «К-129» у нас. Вот так-то, архангелы мои космические. Обещаю, что постараюсь выкроить для вас места в батискафе при одном из погружений, но сначала — океанологи, гидрографы и техники. Все, ребята, не обижайтесь!