Узор счастья - Людмила Синицына

Максим не рассчитывал, что заснет сразу, как только ляжет. Но и не думал, что все окажется настолько плохо. Возбуждение было таким сильным, что каждую секунду он готов был кинуться разыскивать номер Светланы. Огромным усилием воли ему приходилось останавливать себя, убеждая, что выходка его будет дикой. Ведь он не пылкий юноша, который не в состоянии держать себя в руках. А если уж он так горит желанием, то вполне мог бы задержаться у Беллы... Но Максим понимал, что не мог. Сейчас ему хотелось сжать в объятиях только одну женщину. Ту, имя которой так странно рифмовалось со словом «судьба», когда он его произнес на родном языке Поля.

— Ла-а-ана, — повторил Максим.

Поль предупредил, что ей грозит опасность. А предупреждение его не из тех, которыми можно пренебрегать. Но Максим уже поговорил обо всем с Андреем. Тот устроит все нужным образом, пока Максим закончит свои дела здесь. А потом...

Конечно, Максим не собирался брать на себя ответственность за ее дальнейшую жизнь. Конечно, их отношения продлятся недолго, как и все предыдущие его связи с женщинами. Конечно, она слишком неопытна, чтобы выдержать его трудный характер. А переделывать себя он не собирался, какой бы притягательной ни казалась ему эта юная дева, в которой удивительным образом соединились чистота греческой богини и страстность вакханки.

Он знал, что умеет возбудить в женщине желание. И ему самому доставляло удовольствие видеть, как страсть заставляет женщину забыть обо всем. Но то, что произошло между ним и Светланой... Такого он не переживал давно. И эта свежесть чувств, проявлений воодушевляла... Нет, не просто воодушевляла. Она захлестывала его. Мешала спать! Была мучительной! И сейчас ему хотелось только одного — силой своего желания перенести Светлану из ее комнаты в его постель. И отдаться страсти, которая терзала его, как голодная тигрица. Максим ругнулся, стиснул зубы и перевернулся на другой бок.

Не спала в своей комнате и Светлана. Противоречивые чувства раздирали ее. Она боялась, что больше никогда не придется ей пережить такое страшное напряжение в теле, которое бывает почти болезненным, и ту вспышку, которая, как удар молнии, пронзила сегодня ее всю. Когда ушли прежние чувства, мысли, представления. Когда окружающий мир растворился в ослепительном свете и наступил миг небытия...

Что ж, можно быть благодарной судьбе за то, что она подарила ей такую встречу. Что ее первый опыт, первый момент близости не был пошлым, банальным. Что все произошло именно так, как оно произошло.

Но сейчас другая женщина переживала то, что пережила Светлана... И глаза Максима смотрели на эту женщину с таким же изумлением, восторгом и... Нет! Сама мысль об этом была настолько нестерпимой, что Светлана даже села на кровать. Сердце билось, она чувствовала, что задыхается. Какая же она собственница! При том, что, в общем, не имеет никаких прав на этого человека.

Наверное, самое страшное заключается в том, что вряд ли какой другой мужчина сможет заставить ее пережить то же самое, что она пережила с Максимом. Такое совпадение во всем, в каждом движении — слишком редкий дар. Хотя, может быть, при его опыте он способен довести любую женщину до экстаза. Но способна ли другая женщина настолько забыть о себе, как это случилось со Светланой? Или все это только ее домыслы?

Скорее всего, вернувшись в Москву, он будет слишком занят, чтобы помнить о забавном приключении, пережитом им в Драгомее. Он снова превратится в ту яркую звезду на небосклоне, на которую лучше не смотреть и о которой лучше не думать, чтобы не ощущать томительного одиночества.

Еще там, когда танец оборвался и они стояли друг против друга, глядя друг другу в глаза и не замечая ничего вокруг, Светлана поняла, что безнадежно влюбилась. Влюбилась в человека, который стоял так высоко на общественной лестнице, что чувство к нему могло принести только бессмысленное страдание.

«Ты просто сошла с ума! — сказала бы Оксана. — Чувства — это всего лишь рефлексы. А человек должен управлять своими рефлексами. Наверное, это единственное, что отличает его от животного».

Светлана невольно улыбнулась, представив, с каким видом Оксана произнесла бы свой классический монолог. Ее подруга — максималистка: или все, или ничего. В данном случае это будет «ничего». Уголки губ Светланы дрогнули. Ничего.

Но почему ничего? Ведь было у нее несколько фантастически сказочных дней в Драгомее. Была напряженная работа в галерее. Открытие. Встреча с Моникой — холодноватой и сдержанной на вид, но на самом деле заботливой и внимательной, чем-то неуловимо похожей на Елену Васильевну.

Светлана представила их сидящими вместе за одним столиком в каком-нибудь маленьком уютном ресторанчике за чашкой душистого кофе. Им было бы о чем поговорить. Елена Васильевна со своим чуть-чуть старомодным французским, с тем особенным чувством собственного достоинства, которое сохранилось только у тех, кто родился в начале века. Они бы очень понравились друг другу. Светлана не сомневалась в этом ни на минуту. И ей до боли в сердце захотелось доставить такую радость своей бабушке. Как жаль...

«А почему, собственно, жаль? — возмутилась она. — Неужели я не смогу заработать денег на то, чтобы свозить Елену Васильевну в Драгомею? В такое время года, когда там будет не так жарко, когда вечера будут прохладными?» Она поселит бабушку в недорогом отеле или пансионате, и они смогут сами побродить по «маленькому Парижу»...

Эти мысли отвлекли Светлану, помогли выбраться из омута, который затягивал все сильнее. Это произошло почти инстинктивно. Как происходило всегда, когда вдруг находило уныние, неверие в себя, боязнь, что таланта, отпущенного природой, слишком мало, что ей ничего не удастся сделать в жизни. В этих случаях Светлана начинала думать не о себе, а о ком-то другом, о том, что она может сделать для близкого человека, — и это вызывало в ней подъем, желание не сидеть сложа руки, а действовать.

Глава 19

Почему ей приснился танец, а не океан?! Светлана хотела было дождаться, когда проснется Юля, но потом не выдержала и первой спустилась в душ.

Вчера ей так и не удалось поговорить с соседками по комнате. Как только Андрей довез ее и Даню до общежития, она, бросив сумку с вещами и положив на столе горку диковинных фруктов, которые привезла подругам, тотчас отправилась на занятия в Академию. Ей не хотелось оставаться в комнате наедине со своими переживаниями (хотя дышать стало почему-то легче, когда Даня мимоходом упомянул о том, что Белла ночевала в его номере).

Скорее бы взяться за дело, которое могло бы отнять все силы, все время.