Большая восьмерка: цена вхождения - Анатолий Уткин

7 июля Горбачев выступил в Бухаресте перед лидерами стран Организации Варшавского Договора. Он призвал их к терпимости и к «независимым решениям национальных проблем». При этом прежний «маверик» — румынский «Сталин» — Николае Чаушеску стал робок и покорен, он призвал к единству ОВД. Ему с симпатией внимал только лидер ГДР Эрих Хонеккер. Горькие ощущения сказались на здоровье 77-летнего Хонеккера, и тот отбыл в Восточный Берлин.

Мэтлок пришел к выводу, что Горбачева особенно обеспокоили предстоящие речи Джорджа Буша-старшего в Венгрии и Польше. Если речь идет о выводе советских войск из Восточной Европы, то Буш не помогает этому процессу, а препятствует ему. Президент Буш практически немедленно ответил, что обязуется способствовать Горбачеву. И все же помощь из Вашингтона начала поступать.

Странная картина: президент великой страны намеревается ослабить позиции ее на международной арене и просит главного официального противника поспособствовать ему в этом. Противник дает знать (тайно, по закрытым каналам), что готов помочь ослабить позиции несчастливой (в отношении своего руководителя) страны. Прискорбная ситуация, когда вождь больше доверяет своему противнику, чем кому бы то ни было из своего непосредственного окружения. Немного же лести и оваций понадобилось Горбачеву для занятия своей двусмысленной позиции.

Когда президент Буш-старший начал визит в восточноевропейские страны, его поведение было в отношении Горбачева предельно осторожным. Более того, Буша наконец убедили, что Горбачев делает уступки не прося ничего взамен, и он (Буш) готов с ним встретиться. Горько и далеко не умильно наблюдать, какие страсти владели этим узким кружком советских руководителей.

Президент Буш вылетел в Европу. Первой страной посещения была Польша, второй — Венгрия, где в начале 1989 г. была разрешена деятельность независимых политических партий. Но всем было ясно, что отрыв Восточной Европы от СССР возможен только с согласия Горбачева — так распорядилась история и победа союзников во Второй мировой войне.

Визит в Польшу и Венгрию показал Бушу, что подрыв советских позиций в этих странах лежит в поддержке, а не в сопротивлении политике Горбачева. 10 июля 1989 г. президент США, выступая в Польше, просто процитировал слова Горбачева о «свободе выбора», сказанные им в речи в ООН212. Именно в Польше президент Буш понял, что нужно приближать, а не оттягивать встречу с Горбачевым. (Его советник по национальной безопасности Брент Скаукрофт выступал против саммита, но теперь Джордж Буш больше полагался на госсекретаря Бейкера, который в ряде встреч с Шеварднадзе и его заместителем Александром Бессмертных проделал необходимую подготовительную работу. Бейкер встречал Шеварднадзе шесть раз в 1989 г. и девятнадцать раз в 1990 г.)

Только после согласования с Бейкером две сверхдержавы продолжили в середине июня 1989 г. в Женеве переговоры по Стратегическим наступательным вооружениям (СНВ). В это же время (21 июня) Горбачев принял председателя Объединенного комитета начальников штабов адмирала Кроу. На борту «Эйр форс ван» президент Буш 18 июля 1989 г. написал письмо Горбачеву, предлагая встречу: «Я хотел бы поговорить с вами, если это соответствует и вашим пожеланиям».

Буш боялся распространения слухов и послал письмо не через посла Мэтлока, а через маршала Ахромеева, который в это время посетил Белый дом. Буш «послал личное послание Горбачеву, легкомысленно упомянув в нем маршала Ахромеева, который случайно оказался в Вашингтоне. Буш использовал канал Ахромеев-Горбачев, не желая вмешивать в дело свой собственный государственный департамент. Ахромеев оказался в роли своего рода тайного посланца, что вызвало невероятный гнев думающего лишь о своей карьере Шеварднадзе, которому представилось, что его сознательно обошли в деликатном деле.

По оценке Мэтлока, «даже самые важные военные секреты Соединенных Штатов не охранялись больше, чем информация о предстоящей встрече Буша и Горбачева»213. Горбачев был в восторге от предложения.

В июле 1989 г. Соединенные Штаты посетил теперь уже советник президента Горбачева маршал Ахромеев, принятый президентом Бушем. (Министр обороны Язов приедет в США в октябре этого года. Важнее этих визитов будет приезд в США в сентябре 1989 г. Бориса Ельцина.

Глава 9

САМОРАЗРУШЕНИЕ

Начиная с 1989 г. в Горбачеве стало расти подспудное стремление нейтрализовать растущие внутренние трудности и падающую популярность в стране за счет внешнеполитических успехов.

Главное — не упустить русских с крючка.214

В конце июля 1989 г. госсекретарь Бейкер встретился в советском посольстве в Париже с Эдуардом Шеварднадзе. Третьим был переводчик Палаженко. Рядом была кухня, стучали молотки и звякали кастрюли, а два министра обсуждали ситуацию внутри СССР. Национальные и экономические проблемы породили и социальное недовольство, обстановка в стране накалялась. Горбачев вел переговоры с бастующими шахтерами. «Шеви» говорил о вероятии гражданской войны. Бейкер сказал, что он понял бы применение силы в случае «иррационального пролития крови и проявлений национальной ненависти. Эту встречу Бейкер называл самой важной в отношениях с Шеварднадзе. Он пригласил «Шеви» на свое ранчо в Вайоминге в сентябре, и предложение было с восторгом принято.

Но Шеварднадзе абсолютно возмутило использование Ахромеева в качестве курьера. Когда Бейкер ушел из посольства, «Шэви» в ярости кричал на своих помощников. Он называл американцев предателями, сознательно обходящими его. Он не желал создания особого канала между Горбачевым и Бушем. Тарасенко пытался всячески его успокоить. Безуспешно. Американцы ведут двойную игру.

Помощь из Вашингтона

«Горби» по отношению к американцам испытывал горькую обиду. Шеварднадзе 21 сентября передает Бушу письмо от Горбачева. Обида прорывается в каждой строчке. Американцы без согласования решают сменить курс. Горбачев посылает Шеварднадзе в Вайоминг, на ранчо Бейкера.

Ключевые двухдневные переговоры прошли между Шеварднадзе и Бейкером в живописной местности на ранчо Бейкера Джексон Хоул в Гранд-Тетоне. Уже долгий разговор во время далекого перелета был существенным. Возможно, впервые ближайший друг президента Буша пришел к заключению, что Горбачев и Шеварднадзе — настоящие, то есть их услуги фактически бесценны. В интересах США помочь им, и они принесут золотые плоды.

Речь шла о переговорах по центральным стратегическим системам. Здесь нужно подчеркнуть следующее. Рейган был правым революционером, а Джордж Буш был последовательным традиционалистом. Буш не был фанатиком СОИ. Он поддерживал эту идею Рейгана со времени ее возникновения в марте 1983 г., но в глубине души оставался на этот счет скептиком. В марте 1983 г. его начальник штаба — адмирал Дэниэл Мерфи ворвался в офис вице-президента Буша с текстом известного выступления Рейгана о Стратегической оборонной инициативе: «Мы должны остановить это. Если мы поддадимся — нас ждет феноменальная гонка вооружений, невиданная доселе»215. Мэрфи был признанным специалистом по борьбе против подводных лодок, и он знал, что СССР готов создать дополнительные наступательные вооружения, которые обесценят любую СОИ.

Шеварднадзе разъединяет СОИ и ПРО

Но Буш и Бейкер очень хорошо видели, какую роль сыграла СОИ в мобилизации советских уступок, и были намерены идти по проторенному пути. У Шеварднадзе, как уже говорилось выше, была своя стратегия «обхода» советских военных специалистов. Она вызывала подлинную ненависть советских генералов к неофиту, никогда в жизни не занимавшемуся ни внешней политикой, ни проблемами стратегического баланса. Они еще не знали, как далеко зашел бывший грузинский гаишник

21 сентября 1989 г. Бейкер и Шеварднадзе взобрались на самолет военной авиации США и взяли курс на Джексон Хоул, Вайоминг. Предстоял самый неформальный визит советского министра в Соединенные Штаты. Долгая беседа во время четырехчасового перелета, в которой принял участие и Н.П. Шмелев, тогда сотрудник Института США и Канады Академии наук Шеварднадзе рассказывал, как он сохранил грузинский язык в качестве государственного в Грузии. «Мы, грузины, всегда были лидерами в отстаивании принципа, что русский язык является государственным, но не языком республики». Приземлились

171

после заката. Красная ковровая дорожка вела к зданию аэродрома. Здесь мэр вручил шляпы ковбоев. ЦРУ подсказало размер: 7 S. Два дня прогулок, рыбалки, бесед. Шеварднадзе не поймал ничего, но был слишком горд, чтобы просить о совете или помощи. К ним присоединились супруги, обедали в простых американских ресторанах, где звучала музыка кантри.