Пробуждение мёртвых богов (СИ) - Сороковик Алексей

– Простите, господин, – Квинтию явно было не по себе.

– Мне кажется, мы совсем забросили нашего беднягу Чжимина, – я решил переменить тему, – вон он как испуганно следит за нашим диалогом. Слушай внимательно и постарайся очень точно перевести всё, что я скажу, нашим китайским друзьям. Первое: я должен убедиться, что господин Гао действительно может делать бумагу, без этого я не пошевелю и пальцем, чтобы везти его к императору. Второе: он должен организовать производство бумаги и изготовить первые образцы, тогда можно будет говорить о визите к императору. Третье: никто не должен знать, что у меня находится китайский специалист такого уровня – поэтому он и его невеста будут пока жить у меня в доме, в особом крыле, где их никто не увидит. Им будет обеспечен полный комфорт и все мыслимые удобства. Переводи!

Пока Квинтий с трудом пытался донести до китайцев мои условия, я вышел из комнаты и потребовал к себе Агафью – пожилую работницу, у которой муж служил в моей гвардии, и погиб ещё в бою при Олисипо. У неё оставалась дочь на выданье, и я не оставил их в нищете – взял в дом, дал хорошую работу, жильё, кормил от своего стола. Когда девушке пришла пора выходить замуж, даже дал за ней небольшое приданое. Агафья была абсолютно предана мне, а также отличалась замкнутостью – ей можно доверить тайну пребывания гостей в моём доме, ведь в любом случае им нужна служанка. Кроме того, старуха говорила только по-гречески, а далеко не все слуги, которым она бы могла проболтаться, понимали этот язык.

Я привёл старуху в комнату, где Квинтий пытался дотолковаться с гостями, и представил их друг другу. Вдруг юная китаянка, внимательно слушавшая наш разговор с Агафьей, заулыбалась, и произнесла по-гречески с ужасным акцентом: «Мой понимать твоя! Будем говорить так, чтоб твоя глупый слуга не может на наши язык!»

– Так ты знаешь греческий? – восхитился я.

– Мало учил гречески, наша семья богатый аристократ, нам надо знать!

Теперь дело пошло гораздо веселее, и вскоре китаец понял, чего я хочу от него, приняв это, как неизбежность. Вскоре я отправил их с Агафьей устраиваться в своей комнате, а сам велел Квинтию через Агенора организовать охрану из нелюбопытных и не отличающихся особым умом солдат – пусть тупо несут службу и не лезут не в свои дела.

– В общем так, друг Квинтий. Кроме меня, только ты и Агафья знают о наших гостях. Я полностью доверяю и тебе и ей. Ты должен будешь организовать срочную отправку своего корабля, у тебя помощник как, надёжный?

– Мой племянник! – гордо ответил Квинтий. – Очень толковый парень!

– Отправишь его вместо себя, а для всех пусти слух, что богатый китаец, которого ты привёз, пожелал посетить столицу, попытаться попасть к императору, и отплыл на этом корабле. Когда ты это сделаешь, возьмись за нашего друга, и выпытай у него тайну приготовления бумаги.

– Вряд ли он что-то мне скажет, – мрачно буркнул Квинтий, – ему, вишь, самого императора подавай!

– Узнай хотя бы, что нужно для этого производства, а уж потом подумаем, как его организовать.

Квинтий ушёл, а я попытался спокойно разложить информацию по полочкам, и принять план действий. Разумеется, ни к какому императору везти китайца я не собирался. Для начала, в любом случае, надо убедиться, что тот реально сможет приготовить бумагу. Но даже если у него всё получится, пока я дойду до императора, точнее, до истинного правителя Аэция, придётся пробиваться сквозь чиновников разного уровня, которые припишут все заслуги себе, а мне в лучшем случае достанутся объедки с этого лакомого блюда.

Опять же, можно действовать через Гая Антония, или Тита Помпея. Но что я получу, даже если меня по-честному приведут к высочайшей особе? Должности при дворе или в Сенате накануне гибели Империи меня не интересуют, а финансовое вознаграждение мне не светит, так как имперская казна сама нуждается в деньгах. Нет, я поступлю умнее: буду готовить бумагу для собственных нужд и для продажи, говоря всем, что покупаю её.

Конечно, рано или поздно, мой обман всплывёт, но я надеялся к тому времени прочно оседлать бумажное производство и отбиться от всех претензий со стороны китайских властей, втирая им басню, что бумага эта – из Персии.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

К вечеру меня опять побеспокоил Квинтий (я дал ему право обращаться ко мне в любое время). Он отправил корабль во главе с племянником, и посетил китайского гостя, с которым имел продолжительный разговор. К счастью, молодой китаец не брезговал вином, а прихваченное Квинтием фалернское привело его в такой восторг, что он выболтал своему новому другу хоть и не все секреты производства, но список необходимого оборудования и материалов.

Как оказалось, оборудование не отличалось большой сложностью: корыта для замачивания сырья, печь, сушильни и тому подобное. Основой для изготовления служил молодой бамбук, но можно было применять и кору деревьев, куски ткани, и даже использованные рыболовные сети.

Я отпустил Квинтия, который, судя по всему, основательно помог Чжимину управиться с несколькими бутылками вина. За это не только не поругал его, но и похвалил, пообещав снабжать фалернским в неограниченных количествах, лишь бы был толк.

Когда купец ушёл, слегка пошатываясь, и мурлыча весёлую песенку, я крепко задумался над организацией процесса производства бумаги: как добывать сырьё, особенно бамбук, где организовать площадку для производства, и главное, найти рабочих – толковых, нелюбопытных и молчаливых. Даже в самой большой комнате такое производство не спрячешь, и замок на рот обычному ремесленнику не привесишь…

* * *

В этот раз я сразу почувствовал, что сегодня встреча предстоит не рядовая. Площадка, на которой мы стояли, была покрыта каким-то твёрдым, блестящим материалом, похожим на застывшее стекло. Никаких стульев, столов, возвышений. Максим Викторович и Лена стояли чуть ли не по стойке «смирно», одним ухом, так сказать, прислушиваясь ко мне, другим – куда-то вверх и вдаль.

– Ну что, Алексиос, пришла пора отдавать долг, – Романов говорил веско, словно на криминальной сходке.

– Какой долг? – я сделал вид, что ничего не понимаю.

– Золото древних богов, которое ты присвоил! Пустил в оборот, приумножил, а затем чуть не потерял. Мы помогли тебе его сохранить, ты опять на коне, и теперь нужно помочь тем, кто помогает тебе!

– И что я должен делать? Отдать всё, что у меня есть и уйти в какой-нибудь монастырь?

– Дурак! – Лена не отличалась богатой фантазией на характеристики для меня.

– Подожди, Лена, – Максим остановил девушку, – а ты, Алексей, послушай меня, не перебивая, и постарайся понять. Я уже рассказывал тебе, какова была наша миссия изначально – помешать укоренению христианства, дискредитировать личность Христа и утвердить в конце концов власть древних богов, которая была у них изначально. Твоё вмешательство сбило нашу экспедицию с курса, на четыреста лет вперёд. Мы все погибли, а ты завладел золотом, и стал его использовать в своих целях. Пойми одно: если бы Древние захотели тебя наказать и уничтожить, они бы сделали это раньше, причём с лёгкостью. Но они решили просто скорректировать свой план, и с твоей помощью всё же добиться цели.

– С моей помощью? – я был очень удивлён.

– Именно так. Если не удалось задавить христианство, так сказать, в зародыше, его можно уничтожить сейчас.

– Как они хотят его уничтожить? Христианство – официальная религия обеих частей Римской Империи, и Восточной, и Западной, она распространяется по всему миру!

– Пока распространяется. Алексей, ты прекрасно знаешь, что Римской империи приходит конец, она погибает! И вместе с ней, точнее, под её обломками, погибнет и христианство. Будет война, будет смерть, люди станут бежать от них, искать тихую пристань, где можно мирно трудиться, растить детей, выращивать урожай. Но при этом нужно только одно: поклоняться не Христу, а Древним богам!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Насколько мне известно, христиане никогда не будут поклоняться никаким богам, кроме Христа! Это уже было, вспомни историю того же Рима!