Спасение из ада - Юрий Иванович

В первые минуты обеда несколько выпадал из интенсивного круга общения угрюмый и задумчивый мужчина лет пятидесяти, с хвостом длинных ярко-рыжих волос. Про него, нисколько не заботясь, что тот может услышать и обидеться, мастер Хитс сразу сказал:

– Вы на Джейка внимания не обращайте. Он оголтелый мизантроп и вообще редко с кем общается, кроме графа и своих учеников. Порой возьмет в руки ложку, да так и просидит до конца обеда, уставившись взглядом в пустоту. Потом встанет, скажет: «Спасибо, было очень вкусно!», – и опять к своим картинам убежит. Ха-ха!

Видимо, сегодня придворный художник оказался вполне вменяемым и не витал в своих творческих вселенных. Потому что улыбнулся в ответ и вполне беззлобно подшутил над главным графским конюшим:

– Вот когда-нибудь обязательно нарисую картину «Мастер Хитс среди лошадок». Трудней всего будет отобразить лицо: глупое, радостное и одновременно готовое загрызть насмерть любого, кто криво посмотрит на его скакунов.

– Нечего на мое лицо краски изводить! – нахмурился здоровяк. – Ты вон лучше лошадок рисуй да жеребят.

– А дашь покататься на лошадке? – резко подался вперед художник.

– Не положено! – строго ответил конюший. – Только дети!

– Да ты сам мизантроп! Кроме обитателей своей конюшни, никого не любишь!

Джейк помахал перед собой столовым ножом, намереваясь и дальше продолжить пикировку, но Дана вовремя вставила свой вопрос в короткую паузу:

– А сколько у вас учеников?

– О! Почти все, кого вы тут найдете из детей, – с артистическими обертонами в голосе оживился художник. – Конечно, официально у меня всего только шесть парней и три девушки, но про них и сказать-то стыдно, что они ученики. Они – уникумы, невиданные талантища, и я до сих пор поражаюсь, как и где Дину удалось отыскать такие сокровища. Я сам возле них замираю порой, не в силах уловить их несравненные, выверенные движения кисти… – Он на секунду погрузился в приятные воспоминания, но тут же мотнул головой. – Да, вот! Ну а для всех остальных воспитанников академии мы проводим обязательные уроки изобразительного искусства в рамках общей программы и даем дополнительные навыки всем желающим в чердачных помещениях замка. Крыши ведь наполовину прозрачные, так что студии у нас просто великолепные. И я счастлив, что будущие врачи научатся расслабляться и получать огромное удовольствие при таком хобби, как рисование.

– Гениально! – воскликнула Дана и тут же несколько озабоченно обратила внимание на его фарфоровую тарелку: – Но почему же вы не едите? Ваш суп совсем остыл!

Пока сбитый с мысли Джейк взял ложку и меланхолично стал помешивать суп, словно по заказу вмешался главный снабженец:

– А он всегда если и ест суп, то холодный. Только еду переводит.

– Наверное, трудно закупать и завозить в далекую долину столько продуктов? – тут же последовал заготовленный для него вопрос.

– Нисколько! Особенно с появлением железной дороги, – стал откровенничать Зейлонг. – Это раньше приходилось жить практически в повозке, а сейчас моя работа – истинное наслаждение. Раз в неделю отправляюсь в предгорья и там произвожу надлежащие заказы. Потом они уже сами по контрактам доставляют все необходимое к железной дороге. Раз в месяц наведываюсь в столицу и произвожу равноценный обмен нашей продукции на самые дефицитные, дорогостоящие и редкие товары во всей империи. И вот как сегодня, стараюсь этот груз доставить сюда сам. И чего я только не привез!..

– Представляю! Но послушай, Зейлонг, как может вестись равноценный обмен товаров из Свирепой долины? Чем вы торгуете?

– Нет, мы лично ничем не торгуем, – рассмеялся под смех остальных сотрапезников графский снабженец. – Просто граф открыл в столице несколько художественных галерей, в которых выставляются те картины и скульптуры, которые наши уважаемые таланты творят на досуге. Причем там только те экземпляры, которые они сами считают браком. Его светлость под страхом отлучения от ужина запретил эти поделки выбрасывать, и, несмотря на несусветные цены, по которым их выставляют в галереях, постоянно находятся желающие их купить. На вырученные средства идет первоочередная закупка красок, полотен, резцов, кистей и прочего. Затем отчисляется на содержание самих галерей. Ну а остатки я трачу, выполняя заказы по составленному списку.

– Но в дальней дороге ведь все может случиться. Те же разбойники, например.

– Что ты, Дана! – воскликнул Зейлонг. – Какие разбойники в империи Рилли? Нет, они, конечно, еще попадаются, не без того, но чтобы они приблизились к железной дороге? Ха! Пусть только попробуют!

– Ну а в других районах континента как?

– Так то совсем другие расклады. Тем более и не в империи. На западе как всегда: ашбуны зверствуют. – Он с некоторой неприязнью посмотрел на странно одетого отшельника. Хотя тут же улыбнулся, сообразив, что друг графа не может быть разбойником, и продолжил: – Все пытаются по южному перешейку прорваться. Вот опять буферные королевства помощи требовали…

– Для чего помощь?

– Так ведь как обычно ашбуны собирались осеннее наступление начать, войска к границе стали подтягивать. А потом что-то у них там сорвалось…

– В каком именно смысле сорвалось? – Дана старалась за вежливой улыбкой и ровным тоном скрывать свое напряжение.

– Не в курсе. Но поговаривают, что какой-то наш егерский полк прогулялся по тылам армии Успенской империи и так им наподдал, что практически обездвижил и обезглавил всю армию. Вот наступление и сорвалось. Зато уж как рады западные королевства, как рады!

– А как у вас тут чествуют героев? Наверняка за такие подвиги в тылу врага положены высокие награды?

– Да что там награды! – экспансивно восклицал Зейлонг. – Хе! Наш император каждому офицеру наверняка баронский титул присвоит. А то и землями одарит. Да и рядовые егеря до конца дней своих обеспеченными останутся.

– Правильный подход к воинам, – порадовалась в душе уроженка Земли. – Но неужели нельзя как-то существовать в мире с Успенской империей?

Неожиданно вмешалась рассердившаяся госпожа кастелянша:

– С кем?! С теми, кто забирает у каждого рожденного человека самое для него ценное – здоровье? С теми, кто сам собственными руками уничтожает свой народ? И с теми, кто первым пытается ворваться на мирные земли и учинить там погром, убийства и пожары?

Видимо, женщину не просто так волновали подобные столкновения, потому что, когда она замолчала и затихла, все ее знакомые сохранили короткую паузу, словно дань по рано ушедшему человеку. А после печального вздоха беседу продолжил управляющий: