Фамильное дело - Жаклин Санд

«Черт с ним со всем, – подумал виконт. – Черт с ними, с приличиями. Какие уже могут быть приличия. Я должен сказать ей».

– Ивейн, – произнес Сезар таким спокойным и чуточку шутливым тоном, как будто они не стояли в стремительно прибывающей воде, а сидели в гостиной, – конечно, сейчас неподходящее место и время, но мне надоело ждать. Я люблю тебя и не мыслю своей жизни без тебя. Окажи мне честь и выйди за меня замуж.

Повисла пауза, настолько ощутимая, что, чудилось, щелкни по ней ногтем – и зазвенит. А затем Ивейн расхохоталась – громко, весело и так живо, что призраки смерти отодвинулись и спрятались в углах до поры до времени.

– Прямо сейчас? – выдавила графиня де Бриан сквозь смех. – О, ваша светлость, ну конечно! И даже сейчас, если бы у нас был священник!

Она потянулась к Сезару и поцеловала его; он чувствовал, как от холода у Ивейн стучат зубы, но целовал, целовал, целовал ее, потому что ничего больше, кроме как любить ее, уже не мог сделать.

И виконт впервые подумал о том, что, наверное, сегодня тот самый день, когда удача ему изменила.

Сезар знал, что будет дальше, если никто не придет. Темная вода, сдавливающая со всех сторон. Чернота. Крепко сжатые руки. Последняя полоска воздуха. Обрывок молитвы, судорожный всхлип, губы, выдыхающие его имя. И знал еще, что должен продержаться чуточку дольше, чем Ивейн. Она не должна быть одна. В этот миг она ни в коем случае не должна быть одна.

Вода уже доходила ему до груди, а ей – до шеи; Сезар склонился, подхватил Ивейн на руки и приподнял ее повыше, а она обхватила его руками за плечи. С ее костюма лились потоки воды, и камера наполнилась плеском.

– Ты бы поберег силы, – посоветовала графиня де Бриан, – что ты там говорил о плавании?

– До этого еще несколько минут.

Она уткнулась носом ему в висок и прошептала:

– Спасибо.

– За что, милая?

– За то, что ты даже такие минуты умеешь сделать… счастливыми.

– Надеюсь продолжать эту традицию еще лет сорок.

– Как жаль. Я рассчитывала на пятьдесят. – И без перехода Ивейн добавила: – Теперь-то ты мне расскажешь?

Виконт не сразу сообразил, о чем идет речь.

– А! Ты имеешь в виду наших преступников? Хорошо. Так вот, управляющего я стал подозревать не сразу, больно он хорошо держится в тени, но самым сложным было понять, что не только господин Симонен здесь замешан. Слишком много человек оказалось завязано в этой истории. И только когда я вспомнил, что Сабрина де Греар сказала мне…

Дверь вздрогнула.

– Эй! – заорали с той стороны; крик выходил приглушенным, и вообще чудо, что проникал в камеру. – Вы тут? Эй! Виконт де Моро!

– Мы здесь! – заорал Сезар в ответ так, что оглушенная Ивейн пискнула, словно мышка, и рванулся к двери. Передвигаться стало уже сложно, к тому же виконт держал на руках графиню де Бриан. К счастью, от двери они отойти не успели. – Там засов!

– Вижу! – снова проорали снаружи. – Сейчас!

Дубовые доски снова дрогнули, и Сезар скорее ощутил, чем услышал, как поднимается засов из петель. В следующий миг дверь распахнулась; воды за нею оказалось не меньше, чем в камере. Спаситель, высокий мужчина, чье лицо невозможно было разобрать в неверных метавшихся тенях, держал над головой фонарь.

– Быстро!

Не отвечая и крепко держа Ивейн, Сезар двинулся за мужчиной в сторону лестницы. К счастью, идти было совсем недалеко, и вскоре под ногами оказались ступени. Шаг, шаг, еще один, и вот вода уже внизу, вода остается позади… вода больше не опасна.

Выбравшись на галечный берег пещеры, такой спокойный и тихий, виконт не удержался на ногах и рухнул на колени, умудрившись не уронить свою драгоценную ношу, а опустить ее на камни без увечий. Спаситель, тоже мокрый, поставил фонарь на пол пещеры и, чертыхаясь, начал стаскивать сюртук. Виконт прищурился, глядя на мужчину снизу вверх.

– А. Значит, это вы. Я вас помню. Видел в саду, когда вы подрезали кусты.

– А я очень рад, что меня предупредили о вас, – заявил спаситель, бросая на гальку свой сюртук. – Предупредили, что вы можете не удержаться и станете действовать по своему плану.

– Где мой камердинер? Он жив?

– Да, хотя мне и пришлось окатить его водой, чтобы привести в чувство. К счастью, они не стали его добивать, да и стукнули не слишком сильно. И еще, тоже к счастью, он слышал, как преступники сетовали, что нет времени оттащить его к вам вниз, в камеру. – Мужчина присел на корточки и заглянул в лицо Ивейн. – Мадемуазель?

– К-кто вы? – выговорила Ивейн, стуча зубами.

– Маттео Добош, мадемуазель. Я служу в полиции Марселя. Вы можете встать?

– Д-да.

– И вы, виконт. Отпустите даму, я помогу ей подняться.

Он мягко взял Ивейн за плечи и заставил встать, затем подхватил под колени и поднял, чтобы нести. Большая любезность с его стороны: виконт сейчас на такой подвиг способен не был. Он с трудом поднялся, сделал пробный шаг. В сапогах хлюпало, и мокрая одежда отвратительно липла к телу.

– Д-добош, – сказала графиня де Бриан, – какая странная фамилия.

– Мой отец нездешний, мадемуазель. Переехал в Марсель из Польши. Говорит, тут климат лучше.

Ивейн фыркнула и через плечо полицейского посмотрела на Сезара.

– Что т-теперь?

– Мы возвращаемся в дом, – ответил за виконта Добош. – Пока вы были внизу, все прошло, как намечено. Нам нужно переодеться, а вас, графиня де Бриан, мы уложим в постель.

– В постель? – возмутилась Ивейн. – После того, что п-произошло, вы думаете, я усну? Не узнав, кто все это затеял? За к-кого вы меня принимаете?

Сезар засмеялся.

– За самую храбрую женщину, которую я видел в своей жизни, – сказал он. – Ничего не стану тебе запрещать сегодня. Все, идемте, Добош. Я замерз, как в аду.

– В аду-то, говорят, жарко, – хмыкнул полицейский.

– Ничего они не знают.

Уходя, Сезар оглянулся: в коридоре, уводившем в нижние камеры, стояло темное озеро воды. Там, в каменном мешке, она сейчас уже достигла потолка.

Не сегодня. Спасибо, Господи. Не сегодня.

Глава 21

Выскочка и простофиля

Греары и зевающий Арман де Лёба, сохранявший тем не менее на лице заинтересованное выражение, сидели в большой гостиной вот уже некоторое время. Часы в вестибюле пробили два, когда двери распахнулись, и вошла целая группа людей. Впереди шествовал полицейский инспектор, который уже успел представиться хозяевам дома и их гостю, а заодно и вежливо попросил их задержаться в гостиной, где они засиделись за разговором. За Бенджамином Леруа (так звали инспектора) шел виконт де Моро под руку с графиней де Бриан; волосы их успели высохнуть, теплая одежда и горячее питье вернули краски на лица. За высокими гостями появился Маттео Добош, которому Сезар одолжил один из своих сухих костюмов, а за лжесадовником двое полицейских в форме ввели господина Симонена и усадили на стул у стены, встав по бокам. Управляющий крепко сжимал губы, и лицо его не выражало никаких чувств. И, наконец, последним вошел хмурый Филипп с забинтованной головой. Камердинер Сезара затворил дверь и встал у нее, сохраняя самый мрачный вид.