Королевская кровь. Сорванный венец - Ирина Котова

– Конечно, солнышко, – улыбнулась Ирина-Иоанна, – не хочешь по магазинам – не надо.

– И я не поеду, – заявила Алина. – Я только устаю от этого перебора побрякушек. Лучше почитаю.

– Только на улице, чтобы подышать воздухом, и не забудь зонтик от солнца, Алиш, – кивнула королева.

– А я поеду, – Полинка уже доела и откровенно тосковала, – только я отдельно от Ани с Васькой буду, с ними скучно! Они как курицы, медленные!

– Полина, – одернула ее мать, – не груби сестрам.

Полина скорчила рожицу, но промолчала, а Василина укоризненно посмотрела на нее.

– Ангелина, – в сотый раз устало повторила королева, возвращаясь к разговору со старшей дочерью, – никто тебя не заставит выходить за него насильно. Но помолвка укрепит нашу связь с Инляндией, а нам это сейчас крайне важно – иметь поддержку такой сильной державы. Что сделаешь, если он единственный из ненаследных принцев, кто более-менее подходит тебе по возрасту? Не за его дядю Уильяма же тебя выдавать?

– Отчего же? – удивилась Ангелина. – Уильям хотя бы умеет себя вести, он порядочный и вежливый. И уж точно не доставит хлопот.

Легкая улыбка тронула губы королевы. Выбор мужей по принципу «не доставит хлопот» – это, видимо, их семейная черта.

– Ангелина, – подал голос принц-консорт Святослав, – дай матери поесть. Поезжайте куда хотите, но чтобы взяли с собой охрану. И давай уже закроем тему с твоей помолвкой.

– Как скажете, отец, – холодно сказала Ангелина и взяла булочку.

После завтрака девочки разбежались кто куда, а королева пошла в кабинет – проверять отчеты министра сельского хозяйства о собранном и планируемом урожае. Святослав ушел в парк. В данный момент принц-консорт, имевший архитектурно-дизайнерское образование, руководил возведением отдельного здания для дворцового музея, куда они, чего греха таить, решили отдавать бесконечные, часто сделанные с любовью, но, к сожалению, не всегда очень эстетичные или подходящие под интерьер дворца подарки верноподданных.

Конечно, муж королевы мог не заниматься этим лично, но праздность была не в его духе. Святослав и до женитьбы любил работать, но не считать же работой бесконечные приемы или благотворительность! И когда они поженились и встал вопрос о продолжении его деятельности, королева первая предложила ему должность главного дворцового архитектора и дизайнера.

Ирина-Иоанна, разбирая скучнейший, но полезный отчет, разговаривая с министром и его помощниками, ставя подписи под указами, периодически бросала взгляды в парк, где в пределах видимости возводился музей, иногда выхватывая среди рабочих и архитекторов статную фигуру мужа, и улыбалась. Святослав стал ее отдушиной, ее самым близким человеком тогда, когда она уже была готова сойти с ума. И пусть между ними так и не вспыхнула жаркая страсть или неземная любовь – его мягкое, понимающее тепло она ценила куда больше. Любовь у нее уже была, а страсти в ее жизни и так навалом, куда бы деть ее, эту страсть.

Ирина росла единственной наследницей королевского дома Рудлогов. Мама умерла, когда принцессе было всего три годика, отец, король Константин Рудлог, так и не женился повторно, предпочитая алкоголь и многочисленных любовниц. К дочери он относился со всей нежностью слишком занятого родителя, который еще и не очень представлял, что нужно делать с детьми, но очень старался.

Ирина с детства ходила за ним как привязанная – она всегда знала, где отца можно найти, если он был во дворце – а это бывало, увы, нечасто, – устраивала истерики няням, требуя выпустить ее из детской, и, если получалось, с радостным визгом бежала по коридору к отцовскому кабинету или через парк к казармам, если он в это время проводил смотр гвардейцев, или в королевские покои, заставая его величество с очередной бутылкой. Монаршее сердце обычно не выдерживало проявлений детской любви – и маленькая Ирина тихо как мышка сидела на коленях короля на совещаниях или важно глядела на гвардейцев с отцовских рук. Слушала, наблюдала и училась. Советники и министры, поначалу недовольно застывавшие при виде неподобающего поведения девочки, со временем соотнесли ее появление с отсутствием фамильных вспышек монаршего гнева и сделали свои выводы.

Константин был человеком хоть и вспыльчивым, но добродушным и сентиментальным. Он очень переживал из-за истерик дочери – одну из них король застал, когда няни пытались отодрать стремящуюся сбежать к отцу принцессу от двери и отвлечь ее. Узнал причину, растрогался от вида заливающегося слезами ребенка и велел приводить Ирину к нему, когда захочет. За исключением ночей, конечно. Со временем Константин стал брать ее с собой на все выезды – из-за занятости они очень мало общались, и он пытался хотя бы так компенсировать дочери недостаток внимания и отсутствие матери.

Маму Ирина помнила плохо – голос, тепло, прикосновения, любовь. И обожала, когда король рассказывал про нее.

Константин периодически впадал в запои, тосковал, приходил к маленькой Ире в детскую, сажал ее к себе на колени, и они гляделись в зеркало. «Мы с тобой – два одуванчика», – ласково говорил его величество, дыша перегаром. Король и его дочка и правда были белыми, кудрявыми – чисто одуванчики под летним солнцем.

Иногда отец ругался на министров и подданых, да так, что трясся дворец, но простые люди очень любили короля Константина, несмотря на бедственное состояние бюджета. Он внимательно слушал их, обладал превосходным чувством юмора, с легкостью принимал участие в народных праздниках, не чурался даже самых странных обычаев в разных уголках страны и помнил о своих обещаниях. И пусть он не был грозным или великим, но все знали, что он добр и великодушен. А что пьет – ну пьет, мужики всегда пьют.

Будущая королева ходила в обычную гимназию – так было заведено, и этой моде следовали все аристократические семьи, занималась танцами, верховой ездой, много читала. Никто не учил ее родовой магии – что-то получалось само собой, что-то Ирина подглядела у отца.

Она росла настоящей красавицей, купалась во всеобщем восхищении и поклонении. И с нетерпением ждала своих шестнадцати лет, чтобы дебютировать в свете. За три месяца до дня рождения Ирины ей начали шить бальное платье, в котором она должна была блистать на балу в честь своего праздника.

Но судьба распорядилась иначе. За месяц до шестнадцатилетия дочери король Константин умер во сне во время одного из длительных запоев. У нее так и не случилось дебюта. После похорон Ирина была оглушена, растеряна и совершенно не готова к свалившейся на нее ответственности. Она в куклы-то перестала играть совсем недавно и еще не закончила школу. И огромной поддержкой для нее стал друг отца, герцог Виктор Ставийский, образованнейший человек, знавший Ирину с детства и принявший на себя все хлопоты после случившегося несчастья.