Я не сдаюсь... - Александр Авраменко

– Тем не менее одна находка ортианского корабля, пусть и достаточно древнего, плюс те два артефакта, доставленные с «Эйзе-4», уже стоят достаточно много, чтобы мы могли помочь восстановить здоровье офицеру.

– С этим никто не спорит. Предлагаю ходатайствовать перед вышестоящим начальством о присвоении Олегу Королёву следующего звания – первый лейтенант. Кто – за?

Все руки взметнулись кверху.

– Единогласно. Госпожа Ярцева, вы что-то хотите добавить?

Девушка, не вставая с места, чуть лениво произнесла:

– Особое мнение моего отца, сенатора Ярцева.

Все затихли, несмотря на скромное название должности сенатора, в реальности именно он стоял у руля Империи после смерти Акселя Штейнглица.

– Господин Глава Совета считает необходимым выплатить господину лейтенанту денежную премию Сената. Порядка ста тысяч кредитов. Надеюсь, возражений не имеется?

Опять молчаливое согласие. Затем легион-генерал подытожил:

– Тогда будем считать, что вопрос с Королёвым закрыт, по окончании лечения направим его опять в действующие части…

…Олег вышел из богато украшенной замысловатой резьбой кельи монастыря и, пройдя по скромному саду, уселся под деревом. Оно ничем не напоминало земные растения. Так, что-то украшенное иглами и листьями вперемежку, покрытое шершавым с виду, но бархатным на ощупь панцирем красноватого цвета… Это тоже входило в лечение, помимо многочасовых медитаций. Королёв привык доверять россам ещё в Академии и крепко-накрепко затвердил истину: «Каким бы абсурдным не был приказ – это твой единственный шанс выжить, хомо!» Да парень и сам чувствовал, что, несмотря на внешнюю абсурдность лечения, ему становится лучше. Перестала болеть голова, уже не было того ощущения пульсирования кожи в такт ударам сердца. Пропала тошнота, появился аппетит. Организм явно шёл на поправку. Только вот настоятель Айир всё время смотрел на него с жалостью… А, да ладно! Подумаешь, пси-способности! Зато Терра и люди получили технологии! И это – главное сейчас!..

Олег расстелил тонкий грубый коврик, сплетённый им собственноручно из местного тростника, затем принял позу «Рйи». Чуть расставленные руки, развёрнутые ладонями вверх, пятки касаются друг друга. Закрыл глаза, погружаясь в окружающий мир, замедлил дыхание… Хорошо… Время летело незаметно. Только прохладный порыв ветра дал понять, что уже вечер. А вскоре звякнуло бронзовое било, зовущее к ужину. Парень поднялся, скатал коврик. Отвесил дереву поклон уважения за помощь, медленно зашагал к высокой башне… Всё-таки действительно хорошо… На ужин была, как обычно, каша. Скромная, приличествующая монастырю трапеза. А потом его вызвал настоятель, объявив об окончании лечения.

– Я понимаю, Олег, что вы ещё далеко не выздоровели до конца, но мы не можем ничего больше сделать для вас…

– Значит, то, из-за чего я здесь оказался, уже не вернётся?

– У вас – нет, терра хомо. Но вот в ком-то из ваших потомков – обязательно…

Парень взглянул на сморщенного от старости росса, его сухую, мускулистую семипалую руку с чуть заметными когтями, потом кивнул в знак согласия.

– Я благодарен вам, настоятель Айир.

– Не стоит благодарности благое дело, лучше вернуть долг тем же…

Он чуть заметно улыбнулся…

…Олег сидел на не очень удобной лавке, ожидая своего челнока. Лёгкое судёнышко должно было доставить его на орбиту вместе с другими немногочисленными пассажирами. От нечего делать парень стал рассматривать окружающих. Люди, россы… Неожиданно рядом с ним остановился мужчина лет тридцати с расшитым узорами мешком и длинным свёртком, в котором Королёв сразу узнал росский меч. Впрочем, это было и так понятно по алой кисточке на шнуре.

– Простите, офицер, у вас свободно?

– Да. Прошу вас, присаживайтесь. Первый лейтенант Королёв. Олег. Возвращаюсь на Терру после лечения. А вы?

– Пьер Олдман. Этнограф. Еду в отпуск. Работаю по заданию Сената на Россе. Очень приятно.

Он протянул руку, Олег пожал, ощутив до боли знакомые мозоли. Не выдержал:

– Вы, похоже, не столько этнограф, сколько мечник?

Собеседник улыбнулся немного беззащитной открытой улыбкой:

– Вы заметили? А, ну да, вы же военный. Вы правы, Олег. Мечник. Но Росс невозможно понять, не изучив психологию меча, поединка… Иначе это будет просто самообман. Для них схватка – это сам смысл существования…

– Я вас понимаю.

– Да?

– Всё-таки столько лет в Академии, да ещё год в монастыре Святого Йила Светлого…

– О! Так вы работали с «пси»?

– Лечился. Извините, Пьер, не хочу об этом говорить.

– Простите, что доставил вам неприятные мгновения, значит, вам досталось…

– Ничего страшного… Счастлив тот, кто носит в себе свой рай, но все пути закрыты для него, ибо – зачем пути слепому? Дорога – она для тех, кто готов пройти через собственный ад, ибо дорога есть удел зрячего и сильного. И ни слепому, ни слабому не выдержать поединка с громом…

– О! Настоятель Яар?

– Вы знакомы с его трудами?! Мало кто из терра хомо вообще слышал о нём…

Олдман усмехнулся:

– Вы интересный молодой человек, офицер… мало кто знает даже из россов, что в то время, когда Яар-Воитель писал свой труд, он уже был не воином, а настоятелем… Впрочем, не хочу оставаться в долгу, Олег. Вы слышали это: О, Даттор седой! Рвутся в небо клинки твоих башен, в вечном споре с облаками. Но истина строений ничто по сравнению с вечностью жизни, светом звёзд, теплом огня… Классика… Но какая красота! Я мечтаю перевести саги россов на наш, человеческий язык. Хотя… – Пьер помолчал, потом закончил фразу: – Всё равно это будет лишь бледное подобие того, что звуки иэури передают в действительности…

Он помолчал, затем попрощался с Олегом и направился к своему терминалу. К величайшему сожалению Королёва, этнограф летел другим рейсом…

Глава 33

– Николай, ротного не видел?

– Там, у озера сидит, как обычно…

Невысокая блондинка со знаками различия унтер-офицера кивнула в знак благодарности и уверенной походкой направилась в указанную сторону. Их командир роты был ещё совсем мальчишкой, откровенно говоря, но вот его погоны поневоле внушали почтение. Первый лейтенант. В неполных семнадцать лет. Крест «За храбрость». Одна из высших наград Империи. Золотая ленточка за ранение. Досталось парнишке… Как ни пыталась Ксения выяснить что-либо про него – ничего особенного не могла найти, кроме скромного упоминания о длительной командировке в распоряжение Службы Безопасности, одно упоминание о которой наводило страх на казнокрадов, расхитителей, любителей хорошо устроиться в жизни. Недавно прогремевшее дело, когда нескольких интендантов, продававших армейское имущество ушлым дельцам, поставили к стенке, а всё наворованное было возвращено, прогремело на всю Империю… А вообще их командир был со странностями. Так, не брал в рот спиртного, хотя и не запрещал остальным наливаться виски и водкой во время отдыха. Зато любил музыку. Причём не просто любил, а обожал. Только вот слушал что-то непонятное. Не те обычные популярные мелодии, которые гремели из динамиков головидения на всю Империю, а какие-то непонятые, исполняемые обычными свирелями, акустическими гитарами и прочими народными инструментами. Впрочем, на качестве боевой подготовки роты это не сказывалось. Наоборот, иногда ротный выкидывал такие номера, что всё подразделение просто диву давалось. Ксения, исполняющая обязанности ротного интенданта, разыскивала лейтенанта для того, чтобы подписать накладные на заявки. А раз командир на озере, расположенном недалеко от казарм, значит, он в хорошем настроении, и может быть, не станет придираться к паре лишних ящиков виски…

Олег сидел в своей излюбленной позе, наблюдая за кружащимися по поверхности воды утками. Обычными земными ещё утками. Те бодро загребали перепончатыми лапами, стремясь ухватить как можно больше крошек от стандартного армейского батона, который он раскрошил по поверхности… Забавные существа. Пернатые, широкий клюв, пёстрая окраска. Небольшие, громко кричат, если чем-то недовольны… У, тысяча драконов! Он развернулся на голос, позвавший его:

– Вы, унтер-офицер? Проблемы?

– Нет, господин лейтенант! Подпишите ордера на получение довольствия.

Взяв протянутую ему ручку, Королёв поставил свою подпись на пластиковом листе, потом вдруг спохватился:

– Стоп! Здесь ошибка – это лишние ящики… Что тут у нас? Так я и думал… Унтер-офицер, заявку – переписать. Спиртное – убрать. Доложите старшине роты – двое суток гауптвахты. За каждый ящик – сутки.

Равнодушно вернул самописку солдату, потом добавил:

– В следующий раз, если такое повторится, вы станете рядовой. Вопросы?

Ксения закусила губу от обиды, но смогла отдать честь и произнести:

– Никак нет, господин первый лейтенант! Разрешите идти?

– Идите. Я скоро вернусь и проверю исполнение моего распоряжения…