Игра в метаморфозы - Бернар Миньер

именно нас объединяет, то станете близки к тому, чтобы найти и меня». В очередной раз он отсылает их в прошлое. Как бы там ни было, а он появился здесь. И он знал, что ты здесь будешь… Что мы здесь будем…

Он бросил беспокойный взгляд на вестибюль у них за спинами, потом покосился на большой пустой зал справа от стойки администратора.

– Все это мне не нравится, – сказала Лусия, повторяя его слова. – Есть среди ваших клиентов кто-нибудь, кто приехал сразу после нас? – спросила она у вернувшейся администраторши.

Та с виноватым видом заглянула в компьютер.

– Нет, никого… Сегодня последние клиенты – вы.

Лусия вдруг почувствовала себя беззащитной и снова огляделась вокруг.

– Никто не знал, что я сюда поеду. Должно быть, он ехал за нами от самого Грауса, а может, и раньше. Надо проверить мои телефон и машину. И твои тоже. На случай если он в определенный момент «срисовал» нас и поехал следом.

– Он чувствует, что силен, – признал Саломон, – и бросает нам вызов. У него маниакальное стремление к власти и контролю. Он считает себя всемогущим и думает, что нас перехитрил. Это хорошо. Он обязательно допустит ошибку.

Но тон его явно противоречил его уверенности. На лице криминолога проявлялось все больше тревоги.

Они быстро огляделись. Уже почти настала полночь. Кругом все было тихо и спокойно.

– Подумаем об этом завтра, – сказала она. – А ночью закроемся в номерах и поспим. Если услышишь у своей двери что-нибудь подозрительное, сразу звони мне. В любое время. Тут медлить нельзя. Ты сам сказал: «Он уже добрался сюда». Может быть, он все еще здесь.

– Спасибо, что успокоила, – усмехнулся Саломон. – Спокойной ночи, Лусия.

* * *

Как только вы найдете, что именно нас объединяет, то станете близки к тому, чтобы найти и меня.

В свете прикроватной лампы, когда Лусия раз за разом перечитывала письмо, эта фраза все время бросалась ей в глаза. Она сидела в изголовье кровати, подложив под себя большие, пахнущие свежестью белые подушки и держа перед глазами прозрачный пакет с письмом.

К чему он клонит? О каких таких объединяющих моментах толкует? Может, просто хочет нагнать туману и запутать? Или он не шутит?

Главное – не то, что вы видите, а то, как вы смотрите. А каким взглядом вы смотрите? Вы уверены, что смотрите в нужном направлении?

А это? Что он хочет этим сказать? Что такое она увидела? Счастливые пары, убитые больным на всю голову ревнивцем? И что именно она не увидела? В каком направлении должна была смотреть?

И потом – эта цитата:

«Ты – моя мука и мое преступление; На твоей могиле надо написать, что ты погибла от моей руки; Это я – творец твоей смерти. И все-таки в чем же состоит мое преступление? Его можно назвать разве что преступлением игры – или преступлением любви».

Лусия безуспешно искала цитату в интернете, который почему-то выдал ей в ответ «Уложение о наказаниях» и полное собрание сочинений некоего Франсиско Мартинеса де ла Роза, но цитаты, предложенные интернетом, имели с этой весьма отдаленное сходство.

Она зевнула и взглянула на экран телефона.

Час ночи. Нервное напряжение и текст письма держали ее в тонусе, но усталость начала брать верх, адреналин упал, и возбуждение сменилось полной опустошенностью. Глаза у нее закрывались. Вдруг Лусия насторожилась и посмотрела на дверь в гостиную, метрах в восьми от кровати, откуда был выход в коридор. В коридоре раздались шаги… Тихие, почти бесшумные… Ей показалось или они остановились у самой ее двери? Кругом было очень тихо. Лусия не сводила глаз с запертых на засов створок. Сердце выпрыгнуло из груди, когда она услышала, как в замочную скважину пытаются вставить ключ.

Лейтенант уже открыла ящик ночного столика и положила руку на пистолет, когда кто-то заплетающимся от алкоголя языком произнес:

– Это не тот номер, идиот…

Раздалось тихое хихиканье и приглушенный смех, потом снова стало тихо. Потом женский голос уже мягче, зато громче произнес:

– Ты что, хочешь трахнуть меня прямо здесь?

Этого еще не хватало, у самой ее двери…

Наконец парочка удалилась, и она услышала, как ключ вставили в скважину соседнего номера. Лусия встала, нашла в несессере одну таблетку от мигрени, другую – от изжоги, снотворное и беруши. Она надеялась, что удастся хоть немного поспать. Но, к сожалению, лекарства против ночных кошмаров у нее не оказалось.

32

Ночь воскресенья

В наушниках звучал «Май кемикал ромэнс». Джерард Уэй жалобно и депрессивно пел «Я не люблю тебя». Улисс Джойс выключил музыку в палатке. Было уже поздно. Хотелось спать. В этот момент он опять услышал какой-то шум.

Снял большие белые наушники и прислушался. Ничего. Ни звука.

Улисс уже собрался положить наушники на живот, поудобнее устроить голову на маленькой подушке внутри спальника и закрыть глаза, как явственно услышал шаги. Кто-то поднимался по лестнице из подвального помещения, где была лаборатория, на первый этаж.

В два часа ночи?..

В это время обычно здесь никого не бывает. Разве что вернулся Алехандро, с которым они просиживали ночи напролет, когда вместе работали над ДИМАСом.

Он уже разулся, разделся и вытянулся на походной кровати, которую держал в запасе на случай, если придется заночевать: очень уж не хотелось плестись домой через опустевший город. Сердце застучало быстрее. Полсекунды спустя Улисс резко сел на краю кровати и вышел из палатки, светя себе экраном телефона. Еще через пару секунд он включил свет и открыл дверь лаборатории, выходившую в коридор и на лестницу.

В подвальном помещении было темно, но на первом этаже горел свет, хотя никакого света там быть не должно… Спокойно, может быть, это… а что это? Призрак, умеющий зажигать свет? Ну ведь никогда там не горит свет в такой час, и ты это знаешь…

Улисс помчался по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, и выскочил на площадку, отделявшую коридор с аудиториями от застекленной стены освещенного луной внутреннего дворика. Сквозь стекло поблескивала в лунном свете коротко скошенная трава, и огромная секвойя упиралась острой вершиной прямо в звезды.

Улисса охватила паника, но он посмеялся над собой: в конце-то концов, чего тут пугаться? Он повернул обратно к лестнице и уже собрался спуститься в лабораторию, как снова услышал какой-то шум.

Да чтоб тебя… Это еще что такое?

«Это» доносилось из конца коридора за его спиной: из одной из аудиторий. Улисс быстро обернулся и, нарочно громко топая в полной