Эмин. Чужая невеста - Ая Кучер

Слава вообще оказался нормальным парнем. Когда Эмин заговор о телохранителе — я ждала мужчину лет сорока, с лицом в форме кирпича, размером со шкаф. И обязательно никакой улыбки, иначе сразу расстрел. Но за три дня мы со Славой нашли общий язык.

— Так, говоришь, Эмин возвращается? Уверена, что он приедет?

— Да, вон, подъезжает уже. Ой, мне пора, Вась, я пойду доставать из духовки картошку. Хороших праздников!

Если бы ложь была бы человеком — мы бы подружились. Я ничего не готовила, у меня есть чай и фисташковое мороженное. А Эмин, естественно, где-то далеко. Не знаю, уехал из города или вовсе из страны. Может, с какой-то девицей зависает.

Ложка гнется в пальцах, когда я сжимаю её со всей силы. Это. Не. Мое. Дело. Меня не касается! Просто… Не знаю. У меня нет никаких глубоких чувств к Хаджиеву. А поверхностные — запутанные и сложные, лучше вообще на них не смотреть.

Может, это всё мой противный мозг? Первый мужчина всегда остается в памяти, что-то важное и сокровенное. Вот и Эмин не дает покоя, хотя совсем не мой типаж мужчин.

Вот Славик — да.

Только не Славик всплывает в голове, стоит прикрыть глаза.

Я думала, что лет в шестьдесят стану скучной, в тридцать — перестану постоянно развлекаться. Но мне восемнадцать и я праздную Новый год в одиночестве.

Листаю блокнот, нахожу пустую страничку, кручу в руках черный карандаш. Я предпочитаю рисовать акварелью, но нет никакого желания ставить мольберт. Все вещи я забрала из моей квартиры, теперь они захламляют мою спальню.

Делаю штрих, ещё один. Два круга, тени внизу. Это самый мрачный снеговик, который когда-либо рисовали, но сил придумывать что-то нет. Может, пойти спать? Даже бой курантов не буду ждать.

В десять вечера — здоровый график сна, нужно ведь начинать новую жизнь с первого числа. Буду ложиться рано, вставать на рассвете, ещё и бегать! Точно.

Скучно.

Ску-ч-но.

Меня постоянно тянет написать Эмину. Не из-за того, что я соскучилась, а от желания подоставать его. Какой бы грозный он не был, но его раздражение всегда поднимает настроение. Но я откладываю телефон, запрещаю себе наглеть.

Хаджиев в любой момент может вышвырнуть меня прочь. Я живу в его квартире, продукты он на свои деньги покупал, всё — благодаря ему. Работать я начну после январских каникул, но этого первое время тоже не будет достаточно.

Эмина нужно уважать, хоть чуточку.

Не бесить.

Не выводить на эмоции.

Ой, а это что такое?!

«Бросать жену в новый год — плохо для брака».

Это не я писала, честно! Просто оно… Как-то само. Я вообще хотела девочкам из группы отправить сообщение, а немного промахнулось. В любом случае Эмин не ответить, поэтому переживать не стоит.

Дальние родственники заваливают меня однотипными открытками, я отправляю такую же безвкусицу в ответ. Раньше я рисовала собственные открытки, но теперь не хочется.

Я направляюсь к кухне, которая отделена от зала длинной тумбой. По задумке там должны быть цветы и мелочи, но квартира практически пустая. Не верится, что Эмин здесь когда-то жил.

Телефон снова вибрирует, видимо, это подруга знакомой троюродной сводной сестры моей бабушки. Или ещё кто-то в этом роде. Я жалею, что восстановила номер телефона. Хорошо было, когда только Хаджиев и Вася знали как со мной связаться.

Я наливаю себе апельсиновый сок, разбавляю шампанским. Ещё один дзинь заставляет глубоко вздохнуть. Родственники ведь не виноваты, что у меня черная полоса в жизни.

«Знаешь, что хорошо для брака? Супружеский долг».

«Испугалась, красавица?».

Я кусаю губу, сердце трепещет, отдает теплыми волнами вниз живота. Подумаешь, Эмин написал мне. Ха, не он один. Но я глупо улыбаюсь, пытаясь придумать остроумный ответ.

«Выбираю белье. Хочешь помочь?».

Дура-дура-дура.

Это всё неправильно! Мне хочется стукнуться головой о стену, чтобы привести мозги в порядок. Но вместо этого я жду ответа, постоянно обновляю страничку. Вдруг просто интернет не ловит?

Ловит, это Хаджиев игнорщик. Он отвечает коротким согласием спустя несколько минут, заставляя меня сорваться с места. Безумная и глупая — повторяю себе из раза в раз.

Это всё сок с пузырьками, к которому я совсем не притрагивалась. У меня голова кружится, что-то странное творится: кожу пощипывает предвкушением, дыхание замедляется, становится тяжелым. Я бросаю два комплекта постельного белья на кровать, выбираю лучший ракурс и отправляю фотографию Хаджиеву. Хочется увидеть его реакцию. Расстроится или будет всё равно?

Эмин читает сообщение мгновенно. Появляются три точки, он что-то долго печатает, а потом стирает. А затем вовсе выходит из сети, оставляя меня без ответа.

Это несправедливо и жестоко.

Я силком тяну себя обратно на кухню, нахожу полуфабрикаты в холодильнике, нужно приготовить ужин. Ставлю телефон на беззвучный режим, чтобы не отвлекаться.

Я проверяю время на экране, а не входящие сообщения. Нарезаю овощи для салата, медленно мою руки, когда мне кто-то пишет. Даже если Эмин — плевать. Вот полностью. Совершенно.

Единственный его плюс — он неплохо целуется.

Сносно.

У меня почти получается сосредоточиться на включении духовки, когда телефон часто вибрирует — кто-то звонит. И от имени абонента замираю на месте. Ответить или нет?

— Приветик, — звучу наигранно весело, кусая кончик языка. — С наступающим.

— Тебя тоже, красавица, — Эмин усмехается, а у меня вены узелками скручивает от этого звука. — Решила меня развести?

— Нет, просто такие вещи лучше вживую показывать, — я не узнаю собственный голос, который вдруг становится нежным и заискивающим. — А разводила бы я по-другому. Предложила одновременно фото прислать, а потом обломала. А так… Всё честно, Хаджиев.

— Фото я могу тебе просто так скинуть.

— Не надо! Нет там ничего интересного, — беззаботно пожимаю плечами, словно Эмин может меня увидеть. Механично приглаживаю волосы, с кончиков почти смылась серебристая краска. — Как будешь праздновать? Или криминальные авторитеты не любят крабовый салат на Новый год?

Вместо ответа мужчина матерится, сигналит кому-то, что-то падает, как глухой удар звучит. А потом повисает опасная тишина. Я цепенею, не зная, что делать.

Он попал в аварию?! Или кто-то специально врезался в него?

— Эмин! Эмин, — зову, крепче прижимаю к лицу телефон. — Ты в порядке?

— Да. Дауны на дорогах, не обращай внимания. Крабовый салат лично я не люблю, предпочитаю овощной.

Он так просто продолжает разговор, а я не могу успокоиться. Прижимаю ладонь к груди, отсчитываю учащенное сердцебиение, которое импульсами толкает страх по телу.

Если с Хаджиевым что-то случится, то я останусь без защиты — это практический подход, за который я продолжаю цепляться.