Не верь мне (СИ) - Евстигнеева Алиса

На улице снег, густой и пушистый, делает мир вокруг слепяще белым, иллюзорным и до невозможности далёким. Оконное стекло быстро запотевает от прикосновения моих пальцев. Всё-таки я тоже горячая, потому что живая. Моё тело так и кричит мне об этом, ему всё ещё хорошо, так если бы из него выкинули всё ненужное и заполнили негой. Такие забытые ощущения. Слегка саднит бёдра, да и губы, кажется, опухли, по крайней мере, если провести по ним языком, на ощупь они совсем другие. И запах. Его запах, он окутывает всю меня, словно впитавшись под кожу. Надо бы в душ. Но ноги не идут.

Я так и стою у окна, босая, растрёпанная и в одном лишь шёлковом халате, выводя пальцем замысловатые узоры на холодной поверхности стекла. Серёжка появляется на кухне неожиданно, но так ожидаемо. Тихо, почти не слышно. Но я всё равно нутром чувствую его приближение. Он какое-то время стоит в дверях, рассматривая меня, и взгляд его практически осязаем, он скользит по мне, ласкает, укутывает. И опять-таки моё тело не может на это не реагировать, покрываясь сотнями мелких мурашек.

А потом он отмирает и в несколько шагов сокращает расстояние между нами до считанных миллиметров, буквально нависая надо мной. Его рука скользит по моим волосам, перекидывая их через одно плечо, а сам, слегка наклонив голову вперёд, проходится губами за моим ухом. Еле касаясь. Еле ощутимо. А у меня уже ноги подгибаются. Пропащая я.

-Думаешь? – чуть ли не шёпотом озвучивает он очевидное.

Я еле заметно киваю головой, боясь пошевелиться в такой волнительной близости от него.

-Плохо, - вздыхает Измайлов.

-Плохо, - соглашаюсь я с ним, заставляя свой голос прорезаться. Это помогает вернуть подобие контроля над своим телом, и я медленно поворачиваю свою голову к Серёге. Он стоит настолько рядом, что мы тут же соприкасаемся лбами, упираясь друг в друга. 

Серёжка не стал полностью одеваться, натянув на себя лишь джинсы. От его тела исходит жар, создавая ощущение, что он захватил меня всю. Я не выдерживаю и кладу свою ладонь на его торс, осторожно проводя пальцами по свежим царапинам, оставленных мною ранее, словно проверяя их реальность.

-Больно? – нелепо интересуюсь, до конца не веря, что это вообще моих рук дело. Раньше за мной подобного не наблюдалось.

Он довольно ухмыляется, перехватывая мою ладонь и притягивая её к своему лицу, а я невольно  разворачиваюсь к нему все телом, упираясь поясницей в подоконник. Он целует кончики моих пальцев, которыми ещё недавно я полосовала его кожу. Я теряюсь и заливаюсь краской.

-Я даже не заметил, - пожимает плечами.

Неловкая пауза.

-Оль.

-Серёж.

И вновь почти хором и на одном дыхании.

-Говори, - уступает он мне. А я тушуюсь, теряя всю уверенность, что копила в себе, пока он спал. Пытаюсь отвернуть голову, чтобы спрятаться, но его лоб скользит по моему виску. Спускаясь чуть ниже. И уже в следующее мгновение, я чувствую его губы у своего уха. – Говори.

Слова долго не идут ко мне, застревая где-то на самых подходах. Зато, моя рука, живущая своей жизнью, всё ещё прижата к его щеке.

-Оль, посмотри на меня, - до безобразия нежно и обеспокоенно просит он. – Просто посмотри, хорошо?

Неуверенно киваю головой, с силой заставляя себя поднять на него свой взгляд. Пара серых глаз словно ощупывает моё лицо, пытаясь оценить происходящее. Не знаю, что он там видит во мне, но брови свои хмурит.

Мои пальцы нежно проводят по его щеке.

-Серёж, нам нужно развестись, - выпаливаю я, веря в то, что либо сейчас, либо никогда. Его лицо дёргается, и мои пальцы тут же соскальзывают с его подбородка, но Серёга не даёт мне далеко убрать руку, возвращая мою ладонь обратно к своему лицу.

-Нет.

-Мы должны…

-Нет, я сказал, - повышает он голос, но тут же осекается, делая глубокий вдох. – Лёль, мы с тобой оба дел нагородили. Ну, или если хочешь, я. Но обещаю, я сделаю всё возможное… просто сделаю для вас ВСЁ. Для тебя, для детей.

Первая одинокая слеза скатывается по моему лицу, и я качаю головой. Что только раззадоривает Сергея.

-Оля, блин! Ты же сама там была, - короткий жест в сторону спальни, - сама всё видела… чувствовала. Между нами ещё ничего не кончено. Нас всё ещё тянет друг к другу, и будет тянуть… Потому что все эти годы. Все эти чёртовы годы, как бы не злились и ненавидили… Мы всё равно вспоминали и помнили. Ты ведь думала обо мне? – я мнусь, зачарованная его пламенной речью. Серёжка снова повышает голос в отчаянье. – Ну?! Думала или нет?!

Ещё один мой слабый кивок и такая же одинокая слеза. Он облегчённо выдыхает, будто у меня мог быть иной ответ.

-Видишь!  Нам нельзя порознь. Потому что всё ещё живо. Потому что… мы только всё начали, только поговорили.

-Вот поэтому сейчас и надо, - уже во всю пуская слёзы, начинаю я. – Когда мы… поняли и почти простили. Пока стало легче. Потому что если станет сложнее, второго шанса не будет. И мы даже разговаривать вместе не осилим.

-Трусишь, – жёстко ставит он мне свой диагноз.

-Трушу, - соглашаюсь я. - Но не в том, о чём ты подумал. Просто я не осилю ещё одного разочарования…

-Олька, мы же с тобой не совсем тупые. Мы ведь можем попробовать иначе… По-другому. Должна же жизнь нас чему учить.

Его горячие речи только сильнее терзают мою душу, на самом деле они созвучны всем моим желаниям. Как же я хочу поверить… в это наше возможное будущее, для себя, для него, для детей… для нас. Не думать, а просто жить. Но ведь у нас так уже было. Пытаюсь вырвать свою ладонь  из его пальцев, но Сергей не даёт, продолжая прижимать её к своей щеке. Затяжной поцелуй в моё запястье.

-Не отталкивай меня. Слышишь? Оль, пожалуйста. Просто позволь мне быть… в вашей жизни.

-Ты и так там… и всегда был. И будешь.

-Тогда, давай, сделаем ещё шаг. Просто один шаг к очевидному… Ты же тоже чувствуешь. Всё это чувствуешь?!  

Он смотрит на меня так… что у меня сердце замирает, пугаясь этого его отчаянья и мольбы.

-Ответь на один вопрос, - как-то невпопад прошу я.

Серёжка хмурится, не предвидя к чему, я клоню.

-Я тебе всё рассказал.

-Я про твою нынешнюю жизнь ничего не знаю.

-Всего лишь? Всё расскажу, что именно тебя интересует?

Вопрос о том, зачем он вернулся в город просится сам собой, но мои упрямые губы спрашивают совсем другое.

-Скажи, у тебя осталось ещё хоть что-то, о чём я не должна знать?

Заминка. Краткая, беглая. Но она есть, и мы оба всё пониманием. В этот раз я не бегу, и даже не отворачиваюсь. Лишь смеюсь, надрывно и от этого страшно.

-Что и требовалось доказать.

-Это не то…

-Всё то. Всё то. Вот поэтому нам надо развестись. Серёжка, пожалуйста, - я поднимаю вторую руку и обхватываю его лицо с двух сторон. Краткий молящий поцелуй в нос. – Пока я готова быть с тобой. Пока мои обиды заткнули себя. Нам надо разойтись сейчас, что… Чтобы мы смогли уживаться друг с другом дальше. Ты прав, нам нельзя порознь. У нас дети. Нам нельзя впадать в ненависть. А это видимо случится.

Оказывается, я и плакать уже перестала, чувствуя уверенность в своём решение. Да, так точно будет правильно.

Измайлов смотрит во все глаза, силясь понять происходящее.

-Нет, - всё так же упрямо гнёт он своё.

-Да, - мягко поправляю я его. – Да. Мы должны. Я ведь больше не прощу. Ни тебя, ни себя. И пока есть то, о чём я знать не должна… У нас нет шансов.

Сергей резко обнимает меня, чуть ли не с силой вжимая меня в свой торс. Но мы оба знаем, что это сейчас не тот ответ, который мне нужен от него.

-Оль, ты в безопасности полной. Дети в безопасности. Я завязал с этой… стороной жизни.

-Знаю, иначе ты бы вряд ли позволил себе приехать…

Говорю и понимаю, что безусловно в это верю. Верю ему как человеку, но ни как своему мужчине.

-Тогда?

-Я не отталкиваю тебя. Просто… всё иначе. Мы будем с тобой лучшими родителями для наших детей. Но мы уже давно не муж с женой. Давай. Разведёмся.

Молчит. Тяжело и давяще. Я утыкаюсь лицом в его шею. Его руки зарываются в моих волосах, осторожно перебирая их. Время идёт. А мы… прощаемся. Потому что Серёжка в конце концов кивает головой, а я даже не знаю рада я этому или нет. Да, нет. Ни черта я не рада. Но и по-другому тоже не получается.