Александра - Элизабет Хереш

Лечение состоит из предохранения от возбуждающих волнений, воздержания от тяжелых напитков, соблюдения назначенной диеты; весьма благотворно действуют такие охлаждающие средства, как кислота винного камня, тамаринд и соли, а именно глауберова и эпсомит. Само собой разумеется, при кровоточивости необходимо избегать любых кровопусканий и операций…»[93]

Небольшая ранка на коже, даже царапина, одно слишком резкое движение, падение, ушиб колена или ноги, такие, казалось бы, банальные происшествия, могли серьезно угрожать жизни Алексея. Но Александра не сдается. Она будет решительно бороться за сохранение этой жизни любыми средствами.

Первый парламент России

После поражения в войне с Японией внимание царя поглощено событиями другого рода. Политический климат чрезвычайно напряженный. Революционеры, провозгласившие своей целью дестабилизацию царского правительства, используют пораженческие настроения к своей выгоде.

Проигранная война во вред любому правительству — равно как выигранная, могла бы объединить в патриотическом подъеме даже расколотое общество. Бессмысленный проигрыш используется агитаторами образованной в 1902 г. партии социал-революционеров как аргумент для дискредитации режима. Взяв на вооружение террор, они целенаправленно устремляются туда, где сосредоточены социально ущемленные слои населения.

На промышленных предприятиях и среди деморализованного (и сильно поредевшего) Черноморского флота ведется агитация в пользу забастовок и действий протеста, социальные требования связываются с политическими. Денежные средства для подобных акций и содержания централизованной организации, руководящей ими, добываются грабежами банков, магазинов и поездов. В них, в частности, участвует и молодой Иосиф Джугашвили, позднее назвавшийся Сталиным. Деньги приходят также от симпатизирующих кругов из-за границы.

Организационным центром является Киев, где традиционно существует национальная сепаратистская оппозиция и высока концентрация дискриминируемого еврейского населения, что служит питательной почвой для недовольства, на которой развивается политически взрывоопасная ситуация. Программа действий революционеров содержит, кроме того, целенаправленную кампанию травли «в городах Черного моря, которые сильно обеспокоены морской войной и таким образом восприимчивы к политической агитации», как дословно записано в революционной программе.

Уже в течение военного 1904 года появляются сообщения о террористических актах и покушениях, например, на министра внутренних дел Плеве и губернатора одной из южных губерний, нацеленные на свержение существующего строя. Теперь целые промышленные районы и города пришли в волнение.

В начале 1905 года убит великий князь Сергей, губернатор Москвы (дядя царя и зять царицы). Великая княгиня Елизавета Федоровна — сестра Александры, Элла — после этого принимает постриг и, как монашенка, посвящает себя целиком социальной деятельности. Александра же теперь живет в постоянной тревоге, ожидая покушения, жертвой которого мог бы стать сам царь. Впрочем, Элла просит своего зятя помиловать убийцу, полагая, что этим примирительным жестом можно было бы ослабить ожесточенность противостояния. Однако, по мнению царя, это вдохновило бы на дальнейшие удары, и он не соглашается. Разве он сам не видел, как умирал, сраженный бомбой анархиста его дедушка, царь-либерал Александр II, который своими реформами выбил больше почвы из-под ног революционеров, чем любой его предшественник?

Еще в начале 1905 г. Александра станет свидетельницей сцены, которая лишь усилит ее опасения за жизнь мужа, — и начнет принуждать царя ужесточить репрессии против зачинщиков беспорядков. На день святой Епифании, 6 января, перед Зимним проводится традиционная церемония водосвятия, за которой Александра (вместе с детьми и другими великими княгинями) следит из окна верхнего этажа дворца. Митрополит в присутствии царя вырубает прорубь во льду Невы, чтобы погрузить туда крест и тем самым благословить реку — традиционный ритуал этого праздника.

Торжественное действо должно завершиться холостыми залпами пушек Петропавловской крепости, лежащей на противоположном берегу. Внезапно раздается выстрел. Звенят оконные стекла. Окружение царя впадает в панику: картечь! Одна из картечных пуль едва не задевает царя, спокойно застывшего на месте, словно вкопанный, тогда как большинство стоявших рядом бросились в укрытие.

Александре показалось, что у нее остановилось сердце. Через короткое время все, в том числе и Николай, поднялись наверх. Царю попытались дать какое-то объяснение. Тот факт, что террористам удалось пронести боевые снаряды в оружейный бастион крепости, строжайше охранявшийся, произвел неприятное впечатление.

После этого инцидента полиция и личная охрана повышают бдительность и ужесточают меры безопасности в отношении царя. Когда через несколько дней становится известно о демонстрации, во время которой рабочая делегация якобы желает передать царю петицию, штаб охраны царя не позволяет ему приехать в столицу, тем более принимать просителей в Зимнем дворце. Аргументом, что риск покушения слишком велик, Николай, в конце концов, позволяет себя отговорить встречаться с депутацией и остается в Царском Селе.

Это приводит к драматическим событиям. В панике полиция открывает огонь по мирно приближающимся демонстрантам, которые отказываются верить тому, что царя в Петербурге нет, и продолжают шествие. Много убитых. День 9 января 1905 г. входит в историю как «Кровавое воскресенье». На царя возлагают политическую ответственность за несчастье. Антиправительственные настроения угрожающе нарастают. Умело использованные упомянутыми агитаторами, они вызывают волну прокатившихся по всей стране с быстротой молнии забастовок.

«Это революция со всеми ее ужасами, и стало небезопасно ходить вечером по улицам…» — пишет подруга Александры и Эллы, Мария Васильщикова, их брату Эрнсту Людвигу в Германию. Министр Витте, правая рука царя в кабинете, навещает его: «Либо диктатура, либо парламентская монархия с конституцией», — ставит он царя перед альтернативой.

Николай долго раздумывает. Ему вспоминается обещание отцу «передать самодержавие своему наследнику». Здесь подключается Александра. Любой ценой сохранить для Алексея «неприкосновенную» корону, умоляет она Николая. «Разве мы не ответственны лишь перед Богом?» — напоминает она о ритуале коронации, глубоко отпечатавшемся в ее верующей душе и воспринимаемом не символически, но буквально. С другой стороны, Николая вновь предупреждают об опасности, которую принес бы отказ в требуемой широкой общественностью конституции; только путем уступок можно стать хозяином положения, успокоить настроения и нейтрализовать революционеров.