Голубой Ютон - Квинтус Номен

смесь золы (из которой уже вымыли поташ) с мелким кварцевым песком. Правда в книжке ничего насчет вымывания поташа из золы не говорилось, но Вера Сергеевна, что-то сугубо "химическое" прикинув, сказала что "без поташа даже лучше будет". Пояснив, что главным в смеси, кроме собственно извести, как раз будет получающаяся при сжигании дров кремнистая пыль. Известь для этого цемента «жгли» в специальной яме (Михалыч подсказал, как ее устроить: видел в деревнях такие в молодости), правда Вера Сергеевна сказала, что парни этой «ямой» просто бесплатно Вселенную отапливают: маловато извести получалось, а угля на это уходило очень много. Но получалось же!

Первой постройкой амбар стал только потому, что цемент этот застывал довольно медленно, в день можно было уложить всего два-три ряда кирпичей и «химзавод», который начали строить еще раньше, до конца еще не достроили, поскольку очень много времени ушло на постройку сводчатого перекрытия подвала: пол «завода» тоже требовался кирпичный – а в амбаре перекрытие сделали деревянным.

А два новеньких курятника и «зданиями»-то называть было неприлично: так, сараи… Не совсем, конечно, сараи, скорее мазанки, к тому же и с окнами: их сделали из боковых стекол, снятых с «Солариса». Правда сначала эти стекла хотели вставить в окна «библиотеки», но там их и на одно окно не хватило бы. Поэтому возникла идея окна там вообще досками заколотить, а для света в комнатах и лампочек хватит…

С лампочками все вообще было прекрасно: только для «уличного освещения» на перенесенных участках набралось почти четыре десятка диодных ламп с патронами, да в двух окнах магазина по периметру «для красоты» их было воткнуто сорок четыре штуки. На потолке магазина висело шестнадцать панелей, в каждой из которых было по четыре диодных линейки «на семьдесят пять ватт», а в Савельевском доме только в большой комнате висело две шестирожковых люстры. Это не считая прочих светильников в домах и «запасных ламп», опять же в магазине на продажу лежало разных ламп чуть больше полусотни (правда, к ним уже патронов не было, но Михалыч сказал, что в разном электрохламе у него с десяток патронов найдется при необходимости, да и сделать что-то хоть и некрасивое, но работающее несложно). Еще у Лизы в тепличке еще висело около двух десятков диодных линеек (правда, «фиолетового света»), а у Михалыча в теплице было за три десятка обычных «стоваттных» светодиодных ламп – это не считая дюжины «уличных» натриевых, снятых со столбов – так что в принципе можно было и вообще без окон зимой перебиться.

Впрочем, и с окнами там было "все не так однозначно". Хотя мысли разобрать теплицу Михалыча «на стекло» ни у кого даже не возникло, идея стеклянных окон в народных массах как-то успела уже прижиться – и воплощение этой идеи почти сразу же и началось, хотя и несколько странным образом. Вера Сергеевна еще в бытность свою студенткой химфакультета, освоила нехитрое стеклодувное дело. В смысле, научилась из стекла при необходимости сделать какую-нибудь простенькую пробирку или колбочку. А здесь, сообщив Алёне, что "химик, который не умеет работать со стеклом, подобен математику, не знающему таблицу умножения", приобщила девочку к таинству и вдвоем они наделали (главным образом из битой стеклопосуды, собранной на помойке) некоторое количество нужной им посуды уже химической, соорудив для плавки стекла муфель, работающей на генераторном газе.

Чуть позже они, пользуясь наработками Михалыча, слепили еще одну, на этот раз "стекольную", печку – в которой сварили стекло из песка и поташа. Печка было уже угольная, так как генераторный газ не давал нужной температуры для плавки такого стекла, и для её работы требовался пылесос – зато стекла стало много. Правда оно у них получилось не очень хорошее, зеленоватое и довольно мутное, и для химических нужд практически бесполезное – однако для "бытовых" годное. Только вот химиков обычно не готовят в качестве изготовителей оконных стекол, а методом тыка Алёна сумела наладить "массовый выпуск" относительно плоских стеклышек размером всего лишь примерно пятнадцать на двадцать сантиметров – но таких стекол она уже делала по два, а иногда и по четыре в сутки, так что обеспечить хотя бы минимальное "естественное освещение" в "новом" доме к зиме вроде как и получалось…

К концу сентября получилось закончить еще два очень важных строения. Первое – как раз "химический завод". А вторым строением была печь для обжигания извести – но ее клали из кирпичей, скрепляемых просто глиной с небольшой добавкой песка. Угля для ее топки теперь было достаточно, так как почти постоянно работали две небольших "смоляных ямы", устроенных на обрыве рядом со "старой территорией". Смолы уже нажгли очень много – столько, что "старых" емкостей для нее давно не хватало и пришлось использовать деревянные бочки.

Хотя изначально бочки предназначались для засолки грибов, огурцов и прочих даров природы – но с этим ничего не вышло просто потому что соли оставалось очень мало, так что готовые емкости тут просто под руку подвернулись.

А когда все время трудишься не покладая рук, то очень много всякого полезного под эту руку подворачивается. С той же помойки возле магазина "подвернулось" почти три сотни целых пластиковых бутылок разной емкости, сильно за сотню бутылок стеклянных. Сломанное кресло еще "советской постройки", сорокалитровая эмалированная кастрюля с отбитой в одном месте эмалью (и проржавевшая в этом месте насквозь, но Михалыч дыру заварил). И разной рватости полиэтиленовых пакетов сильно за три сотни. Народ, видимо, перед Новым годом активно избавлялся от старого хлама (что объясняет появление на помойке нескольких больших пакетов со всяким тряпьем), а сразу после него – от опустошенной посуды. Так что много чего полезного там нашлось, но именно пакеты обеспечили всему населению уверенность в том, что зима не окажется голодной.

Конечно, изрядный запас этих пакетов имелся и в магазине, но там в основном пакеты были маленькие (в них мясные обрезки и паковались по килограмму примерно) и очень тонкие, что делало их практически одноразовыми. А «помойные» были большие и в основном прочные, так что их использовать было удобнее, да и жалко их было меньше.

А столь важными они были потому, что в них (тщательно вымытых, конечно же) в морозильники укладывалось мясо. С одного зубра туда удалось положить почти полтонны, а ведь девушкам попадались и другие звери. Бруннхильда в начале сентября очень удачно добыла сразу стаю кабанов: двух взрослых свиней и восемь поросят. Небольших, килограмм по двадцать пять каждый. Но Леночка переплюнула Брунн вообще одним выстрелом, удачно завалив