Голубой Ютон - Квинтус Номен

есть" никого из взрослых не вдохновила. Во-первых, сама по себе лодка выглядела уж очень убого, а во-вторых, совершенно неизвестно по какой такой причине в ближайшем "городе" никто больше не живет. Может там вообще чума какая-нибудь или оспа приключилась? А прививки от оспы ни у кого нет. То есть, кроме как у Марины Дмитриевны, Веры Сергеевны и Михалыча, а они – точно никуда не поедут. Не до того им.

Да и всем "не до того": начался сбор урожая. Так как на кузнице грандиозных успехов в деле постройки зерноуборочных комбайнов не случилось, овёс собирали способом… даже не дедовским, но назвать его «извращением» тоже было бы неверно. Хотя с точки зрения человека из двадцать первого века именно таковым оно и казалось: колосья не косились, а срезались ножницами (которые, кроме имеющихся у Марины и Михалыча, нашлись в косметичке почти каждой учительницы). Однако поле было маленьким, а народу на уборку вышло много, так что урожай овса получилось собрать за два дня. Людмила Алексеевна сказала, что и сорт хороший попался, и землю подготовить успели все же неплохо, да и «просто повезло» – но только овса после обмолота получилось чуть больше тонны.

Просо вообще за день убрали, но его и выросло меньше пятидесяти килограмм. А ячменя «из перловки» получилось чуть больше пяти. Зато гречки уже собрали килограмм тридцать – и это после того, как срезали только нижние, созревшие колоски, а гречка продолжала и дальше цвести и колоситься!

Весной из килограмма риса проросли всего с полсотни зернышек. То есть проросло гораздо больше, однако подавляющая часть проростков благополучно загнулась (Люда пояснила, что без шкурки зерна успевают сгнить быстрее чем вырасти). Да и те, что не сгнили, выращивались в больших пластиковых горшках – и им, судя по всему, было не очень-то и уютно в них расти. Тем не менее урожай вырос уже почти в полтора стакана, причем рис был Маринин любимый, длинный. Сорго тоже, по всеобщему мнению, уродилось неплохо. Веникового правда только тоже с полстакана собрать вышло, а из «кошачьей травы» зерна собрали две полные литровые банки. Люда сказала, что это была какая-то «суданская трава» и что «в будущем ей прокормим всех наших кур» – но пока этот «урожай» намекал лишь на необходимость расчистки еще минимум четверти гектара полей к следующей весне. Впрочем, никто по этому поводу особо не расстраивался, поскольку поля и сады давали много поводов для радости и гордости за проделанную работу.

С картофельного "поля" выкопали почти два центнера картошки, что было несколько меньше ожидаемого. Зато семян картофельных удалось набрать почти полстакана. Стаканчика, от мороженого – но Люда сказала, что «в следующий раз семян хватит минимум на полгектара поля». Кукурузы выросло всего с десяток початков, но ее только в качестве семян "на будущее" и изначально рассматривали, так что урожай посчитали хорошим.

Еще из "особо полезных" семян выросло почти полное (хотя и маленькое, двухлитровое) ведерко семечек, полная стеклянная банка (четырехсотграммовая) семян конопли. И хоть и небольшие, но уже кулёчки семян моркови, свеклы и кочанной капусты. Урожай арахиса тоже получился неплохой: два посаженых килограмма «вернули» почти полцентнера бобов. Конечно, сколько получится орехов в чистом виде, было еще не очень понятно, но то, что сажать его стоило, всем стало очевидно. Прилично собрали и фасоли, и чечевица дала неплохой урожай – но почти все собранное (кроме, разве что, овса) рассматривалось как «семена на следующий год». Однако было собрано и очень много того, что никто вообще не сеял.

В первом выстроенном из «местных материалов» здании – кирпичном амбаре – уже места свободного почти не оставалось от запасов на зиму.

– Вот мне что непонятно, – рассуждала вслух Оля-большая, запихивая очередной мешок с желудями на полку амбара, – всякой еды в лесу тут море, голод даже нам, слабым женщинам, вообще не грозит, а до ближайшего человечьего жилища верст пятьдесят. Почему народ тут не селится-то? И почему его вообще так мало?

– Не доросла ты еще до понимания, – ответила, с пыхтением распихивая в ларь банки с желудевой крупой, Валя Смирнова. Если бы кто-то другой так сказал, то Оля, до ста шестидесяти не дотягивающая пары сантиметров, может даже и обиделась бы, но Валя – близкая подруга и тоже учительница начальных классов – сама была отнюдь не гренадерских статей. Сто шестьдесят два, а уж весом вообще никак на звание «большой» не тянула, зато с юмором у неё все было в порядке, и Оля это знала хорошо – но Валя продолжила объяснения уже совершено всерьез:

– Если бы не Вера Сергеевна с её фосфидом алюминия, то все наши запасы можно было бы сразу выкинуть чтобы всякую моль не плодить. Если бы не Алёна, то половина из нас давно бы померла от болячек всяких, а если бы Леночка, Брунн и Лена с винтовками по лесу не бродили, то еще раньше сдохли бы с голода. Я уж про Марину не говорю с её комплектом удочек…

– Не все, я бы на своих подкожных запасах до грибного сезона продержалась, – как бы в шутку огрызнулась Оля, но Валя продолжила, лишь слегка уменьшив уровень серьёзности:

– Ты – да, но таких подкожных кроме тебя ни у кого и нет. А без винтовок… если бы девочки всех кабанов вокруг не распугали бы, то хрен мы бы собрали три тонны желудей. А без топоров с пилами мы бы даже дров не набрали бы достаточно, чтобы эти желуди переработать.

– Орехами бы прокормились. Их уже очищенных, как Марина сказала, почти тонну запасли.

– Если не считать, что это запас до нового урожая… по пятнадцать кил на рыло на полгода минимум… ты после зимы выглядела бы как Нина.

– Тоже пузатая? Нет уж, я подожду пока взрослые мужики поблизости не образуются.

– Я имела в виду «тощая», а Вовке почти восемнадцать, так что вполне он взрослый. Кстати, Лера говорила, что тут сейчас мало кто до тридцати доживает, так что есть риск «взрослого мужика» и не поймать… впрочем, мы пока не спешим, да. Ладно, грузи быстрее и пошли отсюда: Вера Сергеевна говорила, что фосфин не очень полезен для организма.

– Зато наши запасы моль точно не сожрет. Будет и нам чего пожевать, и курочкам достанется.

Амбар был выстроен кирпичный, а цемент, точнее его рецепт, был предложен Сашкой – который его вычитал в какой-то книжке. Треть – свежей гашеной извести, треть – прокаленная на огне серая глина, и треть –