Беглянка - Резеда Ширкунова

— Лорд, прошу простить мое неподобающее поведение, — заговорил, едва вернув голос, старик. — Но у этого гада в заложниках моя семья. А теперь он и дом поджег, в качестве предупреждения, что не потерпит измены.

— Вы знаете, где держат ваших родственников? — осведомился вошедший в помещение главный дознаватель тайной канцелярии.

— В столовой флигеля есть старый подвал, им давно не пользуются. Там он и держит мою жену и внуков. А сына с невесткой отправил подальше отсюда, — старик горестно вздохнул. — И там напихано множество заклинаний, вполне может что-то взорваться.

Капитан охраны сразу же вышел из комнаты, а дознаватель поинтересовался:

— А почему Фатьян пришел именно к вам, мистер?..

— Меня зовут Юрас Ментикар. Я родной брат его матери.

— Значит, вы в курсе, что Фатьян везде представляется как герцог Энемноген? — лорд Айжонский хмуро посмотрел на старика.

— Не-е-ет, не может быть, — удивился Юрас. — Он же бастард, и родовое имя у него осталось от матери, так как герцог не женился на ней. Э-э-эх, — он махнул рукой, — сколько раз я говорил Рушане, что эта связь ни к чему хорошему не приведет, а она все отмахивалась. Вот и домахалась, бестолковая.

— Кода племянник к вам приехал? — продолжил допрос дознаватель.

— Недели две назад. А последние дни как с ума сошел, во всех окружающих видел врагов.

В этот момент в комнату в сопровождении капитана стражи и его людей вошла дородная женщина с седыми волосами, держащая за руки двух мальчишек. Увидев мужа, она обняла его и разрыдалась. Дети, видя, что бабушка плачет, тоже тихонечко завыли. Малыши — а старшему из них было от силы года четыре — не понимали, что происходит.

— Все успокоились! — рявкнул герцог и повернулся к гвардейцам. — Что там с пожаром?

— Потушен, ваша светлость. Никто не пострадал, успели вовремя, — отрапортовал капитан.

— Магией тушили? — хмыкнул Айжонский.

— Пришлось магией. Этот пожар из тех, которые только так и тушатся, вода им нипочем, — подтвердил начальник охраны.

Арнес кивнул ему и обратился к Юрасу:

— Проводите супругу и внуков отдыхать, дети достаточно настрадались. А сами следуйте за мной, — увидев, как побледнел хозяин дома, постарался его успокоить: — Если вы не причастны к деятельности племянника, то с вами лишь побеседуют и отправят порталом домой. Заодно узнаете, где Фатьян держит вашего сына. — Услышав это, бастард фыркнул и криво улыбнулся, а герцог распорядился: — Выходим на улицу.

Через пару минут вся компания вышла из портала на цокольном этаже дворца, где располагались кабинеты главного дознавателя, начальника стражи и их замов, а также размещалась охрана императора. Айжонский незамедлительно приказал гвардейцам отвести Фатьяна в допросную.

— Ваша светлость, что вы собираетесь делать с бастардом? — поинтересовался архимаг, вышедший им навстречу.

— Пока допросить, — пожал плечами Арнес. — А дальше решать императору. Сейчас его величество в благодушном настроении из-за того, что его родственник не оказался предателем и тем, кто позарился на власть.

— Зато кузина жены собиралась примерить корону, — заметил дознаватель.

— Валиас, чтобы не расстраивать императрицу в такое, — архимаг многозначительно посмотрел на герцога, а Крис навострил уши, — время, отлучил Элизу от двора и отослал в дальнее имение, запретив появляться даже на балах. Их брак с герцогом Энемногеном расторгнут, ей возвращен титул графини, который она носила до замужества. К тому же кузине ее величества назначили опекуна. Не знаю кого, все же ближайших родственников мужского пола у нее нет.

— Если только император? — подмигнул Айжонский.

— Как бы то ни было, Элиза до самой смерти не сможет пользоваться деньгами без его разрешения.

— О, поверь, она выкрутится, — усмехнулся его светлость. — Эта особа своего не упустит.

* * *

Фатьян Ментикар был хитрым и изворотливым типом, промышляющим незаконными делишками. Так что на допросе, открывая свои секреты, он хватался за любой шанс, пытаясь выбить то одно послабление, то другое.

В конце концов императору это надоело, и он велел считать у него память. Тогда, поняв, что заигрался, интриган попытался броситься в ноги его величеству, но охрана среагировала оперативно.

— Как считывать? — уточнил архимаг.

— Незачем жалеть, все равно его ждет смерть, — безразлично махнул рукой правитель. — Записи после процедуры мне на стол.

И начался долгий процесс изъятия воспоминаний. В первую очередь Эдит узнал, где держат пленников — детей старика Юраса, а затем приступил к выяснению личностей тех, кто помогал бастарду.

Колеса машины государственного правосудия закрутились, по империи прокатилась волна арестов. Допросы шли один за другим, информация потоком стекалась в закрепляющие камни, стоящие на столе в кабинете императора.

Аристократию лихорадило еще не один месяц.

Гаанна* — белоснежный зверь с зелеными глазами, похожий на рысь.

Глава 34

Светлана (Кити)

Только сейчас, сидя в объятьях своего мужчины, я наконец осознала, что все позади, что тот, кто желал моей смерти, пойман и находится в тюрьме. По словам Арнеса, его ждет казнь. Впрочем, для бастарда это лучший вариант.

— Процедура считывания не так и безобидна, — пояснил герцог. — Копание в мозгах влечет крайне неприятные последствия, включая полное уничтожение памяти. Теперь Фатьян Ментикар больше похож на овощ, он даже не способен самостоятельно справить нужду. А оставшаяся в нем магия может принести вред окружающим, потому ее изымут. Для этого Эдиту Кристанскому придется провести запрещенный ритуал, который используют в исключительных случаях.

— Знаешь, Арнес, а мне Фатьяна совсем не жалко, — поморщилась я. — И не потому, что он меня продал в рабство или пытался убить. Просто этот человек никому не принес счастья, разве что бывшей супруге герцога Энемногена. Хотя и тут есть сомнения. Настоящую любовь, как я считаю, не построить на одном желании переспать, это более глубокое чувство.

Вспомнила момент знакомства с истинным Кадором Энемногеном. Впервые увидев его — высокого, но крайне худого, — и услышав имя, я вздрогнула и спряталась за жениха.

— Миссис, мне очень жаль, что вам пришлось пройти через нешуточные испытания и не раз оказаться на грани смерти, — с грустью произнес бывший узник графа Авилье. — Я прошу прощения за брата и считаю виноватым в том числе и себя. Если бы в юности я не старался спасать Фатьяна от наказаний за далеко не безобидные шалости — а он и мошенничество, и убийство животных называл озорством, — то, возможно, брат и не вырос бы таким эгоистом. В том, что Фатьян стал жестоким человеком, есть и моя вина.

А у меня сердце защемило от жалости к этому сильному духом мужчине.

— Не вините себя, лорд, — подбодрила его, выходя из-за спины Арнеса. — Вы воспитывались в той же среде,