Грешный ангел - Брук Лин

его рук. Злость и ярость во мне начинают преобладать над страхом. Но мне не хватает сил, чтобы ему долго сопротивляться. Он бьёт меня в бок, чтобы ослабить, и я вскрикиваю от адской боли.

– Не смей меня трогать! Не смей! – кричу во всё горло. – Не смей, подонок!

Но ему плевать. Именно этого Филипп и хочет – моей уязвимости перед ним. Очевидно, она его возбуждает. Он закрывает мне рот и хочет войти в меня. Я кричу сквозь его ладонь. Вновь пытаюсь высвободиться из адского плена. Царапаю его, бью, но всё бесполезно. Мечтаю, чтобы кто-то вошёл сейчас в дом и увидел настоящее обличие этого человека. Но никто не приходит.

Я осталась один на один с монстром.

С глаз начинают течь слёзы. Я смотрю в его затуманенные, неживые глаза и единственная мысль и желание – умереть. Я молюсь, чтобы он не останавливался, и задушил меня. Мне чертовски плохо. Мою грудную клетку разрывает боль. Лучше бы он навсегда остался моей несбывшейся мечтой и никогда не замечал меня.

Но он стал мои сущим кошмаром. И я не готова больше ни дня быть с этим безжалостным животным.

Когда он заканчивает своё дело, спокойно отходит от меня, будто ничего не произошло. Демонстративно поднимает мой пиджак с пола и вытирается им. А я медленно сползаю на пол. Ложусь и закрываю лицо. Хочу как в детстве – спрятаться за ладонью, чтобы меня больше никто не видел.

Но он меня видит. Подходит ко мне, ставит ногу на бок, по которому пришёлся его удар и давит со всей силы, словно букашку. Я кусаю губы, лишь бы не издать никакого звука. Мечтаю, чтобы всё поскорее закончилось, и он ушёл.

– Следи за своим тупым языком, Аврора! И если я узнаю, что ты меня ослушалась и поехала в ресторан! Пеняй на себя!

Он плюёт на меня, разворачивается и уходит таким спокойным, размеренным шагом, будто не сделал ничего ужасного.

Как только дверь за ним захлопывается, я резко вскакиваю с места и бегу, чтобы закрыться на замок. Боюсь, что решит снова вернуться. Меня всю трясёт, я даже не могу разрыдаться. Я потеряла голос и, кажется, свою душу. Он только что окончательно меня растоптал.

Мой взгляд падает на зеркало. Ещё минут двадцать назад я видела в его отражении красивую девушку, которая предвкушала встречи с приятными людьми, а теперь передо мной стоит та, кто встретился лицом к лицу с самим дьяволом.

Глава 20

Я лежу на холодном полу, свернувшись в клубок. Не шевелюсь, смотрю в одну точку и порой забываю дышать. У меня разрывается грудная клетка, кажется, что сердце не выдержит и вот-вот взорвётся от переизбытка боли. Не понимаю, как успокоить его.

Мне никогда не было так плохо, как сейчас. Казалось, Филипп уже давно опустил меня на самое дно, но я ошибалась. Он извалял в грязи и извратил всё светлое, что я старалась сохранить в своей памяти о нашем прошлом. Теперь же во мне не осталось ничего, кроме ненависти к нему. Даже страха.

Телефон, что лежит рядом, в очередной раз начинает вибрировать. На экране высвечивается имя сестры. За последние полчаса она позвонила мне уже раз десять, но я не хотела принимать вызов, так как знала, что не смогу взять себя в руки, и она по голосу всё поймёт. Сорвётся и приедет. И важный для неё вечер будет омрачён.

Но звонки начинают учащаться. Теперь Сара звонит беспрерывно, а следом шлёт сообщения. И когда она пишет, что сейчас приедет с родителями домой, я решаю принять вызов. С трудом отрываю голову от пола, приподнимаюсь и сажусь у стены, прислонившись. В ушах звенит, а мозг будто разламывается на куски. С трудом держусь, чтобы не свалиться вновь на пол.

– Алло, – принимаю вызов и стараюсь говорить спокойным голосом.

– Аврора, ты почему не отвечаешь на звонки? Что случилось? Ты где? – обеспокоено засыпает меня вопросами она.

– Я дома, всё хорошо. Но я не смогу приехать, прости, – глаза наполняются слезами, подбородок дрожит.

Слова даются мне с трудом. Чувствую себя самой ужасной сестрой на свете. Сара никогда не оставила бы меня одну, если бы знала, что я в ней нуждаюсь.

– Из-за этого урода? – спрашивает тише, чтобы никто не услышал. – Не нужно было оставлять тебя с ним одну.

– Прости, Сар, – шепчу сквозь ком в горле. – Всё хорошо, правда, но приехать не могу.

Я не дожидаюсь её ответа и сбрасываю вызов. Мой взгляд падает на зеркало, что стоит напротив. Меня начинает лихорадочно трясти от собственного вида. Больше Филиппа сейчас я ненавижу только себя. Как я могла довести свою жизнь до такого ничтожного состояния?

«Меня изнасиловал тот, кого я любила всем сердцем и с кем мечтала построить крепкую и счастливую семью…» – эта мысль рушит сознание.

А сердце бьётся в адской агонии от понимания, что меня не просто предали, а сломали, сожгли дотла и пустили прах по ветру, превратив меня в ничто.

Филипп подверг насилию не только моё тело, но и душу. Как он мог так жестоко поступить со мной? Как мог плюнуть на меня, будто я самое низшее существо на планете? Когда он превратился в такое безжалостное животное? Я не могу поверить, что весь ужас, произошедший часом ранее – реальность, которая навсегда останется историей моей жизни.

Головная боль становится невыносимой, я отвожу взгляд от зеркала и вновь скатываюсь на пол. Начинаю выть от боли. Кусаю себя за руку, в надежде заглушить душевную боль физической.

Не знаю, сколько я лежу так в кромешной тишине, слыша лишь звук часов и собственное дыхание. Я прокручиваю в голове все наши дни с Филиппом, начиная со дня знакомства. Пытаюсь понять – я всегда была слепой дурой или раньше он был другим. Но каждый раз я возвращаюсь к сегодняшнему вечеру и понимаю, что больше ничего не имеет значение. Точка невозврата. И мне пора принять решение, которое разобьёт сердце всем, и лишит меня всего.

Мои мысли прерывает звук ключей, что вставляются в дверной замок. До меня доходит, что это родители с Сарой, и сейчас они увидят меня в таком сломленном состоянии. Я не хочу портить им сегодня настроение. Успею сделать это завтра… поэтому пытаюсь встать и спрятаться в комнате. Но из-за сильной головной боли, слёз и отсутствия сил успеваю лишь вновь сесть.

Двери открываются. И мне остаётся лишь молиться, чтобы это была