Сирахама - Артур Прядильщик

Так что я решил пойти на компромисс — ограничить себя техникой каратэ и муай-тай. Представляю, как сегодня будет икаться Сакаки и Апачаю. А любимые «липкие шаловливые ручки» мастера Ма — оставим пока за скобками… по-крайней мере, сегодня. Да и неудобно использовать Винь-Чунь в защитных перчатках и с таким «обвесом». Ну, а про борцовские приемы джиу-джицу я уже говорил… Так что мастер Ма и Акисамэ сегодня могут спать спокойно. А Сигурэ — еще и сладко посапывать во сне.

Из общего ряда выбивался пятый поединок. Тремя точными и сильными ударами ОДНОЙ ноги — голова (отвлекающий), бок, бедро — меня свалили на татами.

«А потому что не надо щелкать таблом и отвлекаться на девушек, старый ты извращенец!»

— Вы можете продолжать?

Голос судьи был уставший и равнодушный. Как и общий вид этого седоватого человека неопределенного возраста в очках. Ну, еще бы! Уже два часа на ногах! Устал едва ли не больше нас, участников.

А вот противник… противница облила меня ушатом презрения и разочарования из-под бликующего забрала шлема. Возможно, из-за этого я и взбеленился:

— Что? Да я ее сейчас урою!

Новая вспышка одобрения со стороны зрителей. Ну, да — этот параметр, желание «урыть», должен ими цениться едва ли не больше, чем принцип быстрой расправы. А вот на взаимоуважение и соблюдение этикета — зрителями таких шоу плевать… Публика жаждет видеть схватку двух взбесившихся псов, а не расшаркивания вежливых хладнокровных терминаторов с последующим выполнением принципа «атеми».[16]

А свою противницу я узнал. Та самая скука-скука-скука. Миловидная девушка, что встречала меня у раздевалок.

«Ну, Старик, ты же хотел ее еще раз увидеть… Вот и… как в дурацкой манге — сплошные рояли — даже плюнуть некуда!»

— Что?! Да я ее сейчас урою!!!

Ну, наконец-то! Наконец-то среди этого «мяса» появился хоть кто-то, кого можно назвать приличным бойцом! Отлично! Просто отлично!

Остальные покорно ложились к ее ногам, испытывая удивление и даже обиду! А чего они ожидали на «отборочных турах» к «боям без правил»?! Чего?! Бесконтактного спарринга, обозначения ударов и поглаживаний перчатками?! Она даже номеров этих ничтожеств не запоминала, когда на татами выходила!

Следующая серия этого паренька была великолепной — быстрой, мощной, наполненной духом! Яйой ничего не успела сделать — противник быстро сократил дистанцию и бешено замолотил локтями и коленями. Она улетела с татами, как пушинка, ничего не сумев противопоставить! И чудо, что она успела в последний миг вывернуть голову из «мертвого захвата»!

Ее противник был зол. Очень зол! И он разозлился на нее! На нее! Отлично!

Яйой захлестнуло чужой яростью, как морской волной, накрыло с головой.

«Кайф!» — Думала она, выползая из-под судейского стола и поджатых ног судей.

— Вылезай, красавица! — Послышалось чуть приглушенное из-под шлема противника. — Мы с тобой еще не закончили! Отработаешь деньги, что у нас взяла! До иены!

И пренебрежительный подзывающий жест перчаткой.

Теплое чувство неожиданно затопило грудь — он ее узнал! Мало того, что распознал в противнике женщину (а сделать это в амуниции, под бликующим шлемом и при ее совсем не пышной фигуре — ой, как непросто), так еще и узнал! Вспомнил! Это теплое чувство даже вытеснило мысль о том, что Беника-сама сейчас наблюдает за поединком своей подчиненной и может быть недовольной!

Она вскочила и ринулась на татами, игнорируя знак судьи встать на отметки. Ринулась сразу к этому… сто шестому! И — да! — она его тоже помнила! Ну, значит, тогда она не обманулась!

«Старик! Только не говори, что опять влюбился! У нее даже сисек нет! И она сумасшедшая! Это то, что нужно такому старому извращенцу-мазохисту, как ты?!»

Девушка, действительно, разошлась. Незнакомая «тягучая техника» — мощные круговые удары руками из вертушек, попытки «спутать» и завязать руки, удары пятками и стопами в ноги и — сверху вниз по бедрам противника, и в пах — перемежалась с захватами и попытками кинуть на пол… хотя, почему же «попытками»? Тройку раз я все-таки «прокатился» по татами. Правда, один раз — в обнимку с противником, постаравшись самым выгодным образом использовать преимущество в весе. Судя по болевым ощущения противницы — получилось.

А ее эмоции… От «хладнокровной селедки», что встречала меня перед соревнованиями, не осталось даже воспоминаний! Теперь там был азарт и наслаждение схваткой… я даже постарался слишком глубоко не лезть — настолько ее чувства были сдобрены почти сексуальным возбуждением. А то и сам мог не выдержать — разложил бы ее прямо тут, на татами!

«Она чокнутая! Хотя, много ли я тут нормальных людей видел в боевых искусствах?»

Прозвучал сигнал судьи об окончании поединка…, но девушка и не думала униматься!

И мне пришлось драться дальше. Ну, как «пришлось». Завела она меня, если честно — злость на нее… характерная такая злость. Наверно, такую злость называют «веселой» — ну, как злость на кота, который написал в твои тапки и теперь бегает от тебя по квартире, мастерски уворачиваясь от неуклюжих ударов мокрого веника. Вот где-то на второй минуте таких догонялок это чувство и проявляется — когда акт возмездия превращается в азартную охотничью игру.

— Яйой! — Рявкнул женский голос со зрительских мест.

О! Кажется, очнулась. Оглянулась. Осмотрелась. В эмоциях начали нарастать растерянность, смущение, вина.

«Может, ее тоже клинит, как и меня? Результат какой-нибудь активации?»

Выпрямившись, моя противница сделала поклон и, развернувшись, направилась в сторону раздевалок… помощники даже не осмелились подступиться к девушке, чтобы снять с нее протекторы.

«Яйой»? Ну, я сильно слукавлю, если скажу что-то вроде «какое красивое женское имя!» А вот для боевых искусств такое имя — самое оно! Хорошо, что она в шлеме и перчатках была — а то пустила бы в ход зубы и когти…

— На татами приглашаются номер восемьдесят один и номер семь. Приготовиться…

Беника Ююсава следила за дальнейшим ходом «отборочных игр» без интереса. Уже сейчас было понятно, кого выберут, а кого забракуют.

Оставался небольшой вопрос с подчиненной, которая сцепилась со «сто шестым», действительно, многообещающим и перспективным бойцом. Пока было непонятно, то ли мальчик так сильно понравился Яйой, то ли — наоборот — сильно не понравился. Симпатии и антипатии у этой девушки проявлялись примерно одинаково… разрушительно.

— Шинкуру! — Позвала она.

— Да, Беника-сан! — Отозвался подросток-старшеклассник.

— Приведи ко мне Яйой… и успокой ее — она наверняка уже понапридумывала себе невесть что…

— В смысле? — Озадачился подросток.

— В том смысле, — Вздохнула Беника. — Что Беника-сама не обижается. Беника-сама не злится и, вообще, не лезет в сердечные дела своих подчиненных. Пока это не касается дела, Бенику-сама не интересует, кого Яйой Инузука там себе выбрала и от кого с такой радостью принимала такие экзотические ухаживания… Ты ведь и сам все прекрасно видел, Шинкуру!

— Видел, Беника-сан. Сейчас приведу!

— Чего тебе, Шинкуру? — Раздалось недовольное из женской раздевалки, едва парень приблизился к двери.

Шинкуру не мог сейчас разобраться в настроении Яйой — во-первых, там было столько всего понамешано…, во-вторых, что-то подсказывало, что попытка смотреть более внимательно СЕЙЧАС может оказаться чревата, в-третьих, она была за дверью и — достаточно далеко.

«Душ, наверно, принимает» — Мечтательно зажмурился он.

— Ты чего там себе представляешь, извращенец маленький! — Незамедлительно последовала реакция Яйой.

«Упс. Я спокоен. Я совершенно спокоен. Я ничего себе не представляю. Не думать об этом. Не думать о стройных ножках и крепкой попке, по которым стекают струйки воды и мыльной пены… а еще аромат шампуня… и чем, интересно, можно заниматься в душе одной целых десять минут?!»

— А я ведь сейчас выйду. И будет кто-то мелкий летать по коридору…

И Шинкуру прибег к безотказному средству:

— Беника-сан сказала подойти. — Нейтрально сообщил он.

В душе ойкнули, что-то упало, звуки льющейся воды стихли, что-то снова упало, Яйой засуетилась, испытывая стыд и смущение.

«Имя хозяйки творит чудеса!»

Ровно через минуту Яйой появилась на пороге раздевалки. Как всегда — на одежде ни складочки, идеально симметричная прическа… Сухая!

— Беника-сама не обижается? Она на меня не злится? — Слово в слово повторила Яйой.

Так что Шинкуру, восхищенно прицыкнувшему языком (хозяйка нас, охламонов, насквозь видит!), оставалось лишь процитировать:

— «Беника-сама не обижается. Беника-сама не злится и, вообще, не лезет в сердечные дела своих подчиненных. Пока это не касается дела, Бенику-сама не интересует, кого Яйой Инузука там себе выбрала и от кого с такой радостью принимала такие экзотические ухаживания…»