Сирахама - Артур Прядильщик

— Тазик… принести? — Поинтересовалась Сигурэ, заглядывая в глаза.

— Спасибо, Сигурэ-сэнсэй. — Выдавил я из себя сиплым голосом. — Но тазик — это тоже традиция.

— А теперь, Кенчи, давай посидим. — Предложил Акисамэ, похлопав ладонью по краешку энгава со своей стороны. — Посмотри, как красив зимний сад этим ноябрьским вечером! Подумать только — завтра уже декабрь! А там и новогодние праздники! Год заканчивается!

На самом деле — зимний сад в Японии ноябрьским вечером — зрелище удручающее. Снега нет, голые деревья, пустые цветники… даже ковра опавших листьев нет, так как они опали уже давным-давно и их успели убрать… Некоторые шансы есть у «садов камней», которые выглядят одинаково в любую погоду, но в Редзинпаку «сада камней» нет — он требует слишком больших усилий по своему созданию и уходу — любой ветер, дождик — и нужно обновлять рисунок ЦЕЛИКОМ.

— Шесть цифр. — Сигурэ сидела сзади с моим мобильником. — Назови.

— Сигурэ-сэнсэй. Может, я сам наберу СМС?

— Не доверяешь. — Мастер всяческого оружия протянула мне мобильник. — Молодец. Рассол… заслужил… потом…

Я набрал шесть цифр и отправил сообщение абоненту «Читер», недавно обнаруженному мной в адресной книге телефона. Никакого «сопроводительного текста» набирать не стал — незачем Ренку подставлять… да еще и перед всей страной.

Акисамэ включил музыкальный центр. Пока — на четверть громкости. Сейчас на диапазоне, целиком отданном радио-шоу «Счастливчик», кто-то мужским голосом пел жалостливую песню о том, как кто-то кого-то бросил, и как дальше жить — совершенно непонятно. Да и нужно ли?

«Убей себя об стенку, червяк! Правильно я говорю, Старик?»

— Ну, это пока не наша композиция, Кенчи. Совсем не наша! — Определил Акисамэ. — Мы под такие композиции не тренируемся! Сейчас у тебя будет поединок с Апачаем… — Акисамэ внимательно на меня посмотрел. — Страшно?

Я честно кивнул. Голова слегка плыла. Домашний бенто (потрясающе вкусный, как и обещала Миу) был благополучно съеден четыре часа назад… Так что стакан спирта оказался выпит натощак. Остается надеяться, что мастера знают, что делают.

— Это нормально. — Продолжал Акисамэ. — Более того, страх — это даже хорошо. А сейчас постарайся прислушиваться к себе. Отметь то, что можно отнести к состоянию «ба! Да я ж бухой!»… Но не мешай своему состоянию вести тебя… Не сдерживай себя. Какие бы глупости твое нынешнее состояние не предлагало тебе совершить… Представь, будто ты отдался некоему воздушному потоку, который и управляет тобой… Не бойся совершить глупость — тут все свои! Этому потоку нельзя противиться, но вполне можно «рулить» в его пределах. Как планером. Как парусником. А ты пилот. Или капитан за штурвалом. Разумеется, попробуй вспомнить свое вчерашнее состояние, когда Кэнсэй ткнул тебя пальцем в рану. Понимаешь?

Я быстро кивнул. Как это ни странно — понимал. Раньше — задал бы сто один уточняющий вопрос, а сейчас… все кристально ясно — планер, парусник. А я — капитан. Проще пареной репы!

Тело наливалось огнем… и жглось. Показалось, что, действительно, вокруг перемещаются огромные массы воздуха, только и ждущие, чтобы я воспользовался их услугами по переносу своего тела из одной точки в другую.

Послышались эмоции Миу и Ренки. Поп-идол Японии и «хозяюшка Редзинпаку» спешили с кухни с какими-то подносиками с чем-то вкусненьким… Эх, вот бы там был огурчик! Солененький! Чтобы смягчить ощущения ожога во рту.

«Интересно, как они планируют жить в Редзинпаку, если отдадут Миу какому-нибудь клану? Первый кулинарный шедевр от Сигурэ станет концом клана, имевшего глупость забрать Миу к себе! Или… скинут на Кисарочку? Так она не выдержит — столько работы!»

Девушки подходили к столовой, когда музыка с улицы сменилась женским голоском:

— Ой, Кин, посмотри, кто прислал нам номер мелодии! Как жаль, что сегодня нет нашей Реночки! Ведь это тот самый загадочный «Шкет», укравший сердце принцессы Ордена Феникса!

— Чиаса Ней. — Фыркнула Ренка. — Завидует. А чему — сама не знает.

— Но ты же ей передашь, — Подколол мужской голос. — Чисто по дружески? Хотя могу и не спрашивать — сила дружбы наших принцесс известна, воспета на форумах и освящена в таблоидах… Вернемся к нашему «Счастливчику». Абонент «Шкет», композиция «653098». Видимо, Шкет пересмотрел свое отношение к формированию случайных чисел. Возможно, даже, что он изменил все пароли, и теперь Ренке-сан не удастся добраться до личной переписки этого загадочного человека. Так держать, Шкет! Мужская половина нашего радио болеет за тебя! Хоть и ревнует не по детски! Ну и опасайся белых драконов!

— Кин Войски. — Покивала головой Ренка. — Единственный натурал в нашем клоповнике.

— Что? — Поразилась Миу. — Получается, и Тайчи Кацугаи…?!

— Ага! — Довольно кивнула Ренка. — Он от Кина в пятак схлопотал, когда целоваться полез.

— Композиция «653098»! — Воскликнуло радио голосом Чиасы Ней. — Слушаем! Шкет! Не сдавайся!

— О! Ренка, поторопимся! Сейчас Кенчи опять отжигать будет!

— А потом его снова побьют! Чур, сегодня я с ним лежу!

— Ладно-ладно… Подумай, как объясняться будешь, если он неожиданно придет в себя!

— Ха! Папа никогда не ошибается, определяя время пребывания человека в бессознательном состоянии!

— Кроме случаев, когда захочет над тобой пошутить…

— Этот момент станет фактически разрешением начать взрослую жизнь!

Рассмеявшиеся девушки вышли на веранду.

При первых звуках ритмичной, похожей на марш, музыкальной композиции необычайно серьезный Апачай вышел на середину площадки и стал исполнять ритуальный танец бойцов муай-тай…

Кенчи тоже встал и несколько секунд, едва заметно покачиваясь, с интересом следил… Потом вдруг расплылся в широкой улыбке, вышел «в круг» и…

— Необычно. — Прокомментировал движения ученика Акисамэ. — Необычно, но не лишено ритма и внутренней гармонии!

— Выпенджерники… Оба. — Фыркнул Сакаки.

Но Миу почему-то показалось, что он любуется танцем двух бойцов.

Девушки так и не заметили, когда ритуальный танец стал поединком. Некоторые удары выполнялись «в воздух» или показательно «на блок» — такое впечатление — для красоты, как очередное «па» этого ритуала. Глаза обоих бойцов были «как неживые», «бессмысленные» — рассфокусированы. Лица, как маски, застывшие.

Несколько раз Миу видела стопроцентно пропущенные моменты, когда Кенчи мог вмазать в голову Апачая «с ноги». Но потом она увидела такие же моменты, когда точно то же самое мог сделать и Апачай, влепив своей «оглоблей» по открытой голове Кенчи. Судя по тихим ахам и охам Ренки, она тоже это видела.

Только сейчас она вспомнила, что оба дерутся без протекторов и перчаток!

А еще она вспомнила, как Апачай что-то пытался рассказать о взаимоуважении и этикете в муай-тай… Тогда, честно говоря, Миу пропустила эту бессвязную корявую лекцию на ломанном японском с многочисленными «Ап-па-па» мимо ушей. Ну, какой может быть этикет или взаимоуважение в подпольных боях насмерть, кроме которых Апачай и не видел ничего?! Но там что-то было про недопустимость удара стопой или пяткой в лицо… она, к сожалению, не запомнила.

Музыка стихла, и Акисамэ убавил громкость до нуля.

Но бойцы продолжали драться. Теперь было видно, что это — смертельный поединок. Молниеносные удары Апачая, от которых Кенчи раньше убегал или улетал, а Миу бежала за ведрами, вспарывали воздух там, где до этого находилась голова Кенчи. А после мощных пробивов ногами в торс Апачай отлетал до края площадки, оставляя глубокие борозды в песке. И — все равно — потрясающее хладнокровие и доверие к смертельному противнику — удары ногами в голову не наносились!

Вдруг противники застыли друг напротив друга и, сделав синхронный шаг назад, вскинули руки и закричали в небо что-то гортанное. Миу на миг снова привиделся черный туман, окружавший теперь не только Кенчи, но и Апачая!

Над Редзинпаку воцарилась полная тишина. Довольно улыбающиеся мастера мышками сидели на своих местах, стараясь продлить это неестественное безмолвие.

Апачай метнулся к Кенчи, схватил того в охапку и закружил по площадке:

— Кенчи! Акума! Маленький акума! Большой акума Подземного Мира принять-признать маленький акума Кенчи! Апа-па-па!

А Кенчи, «маленькому акума», судя по всему, было очень и очень плохо… Позеленевшее лицо, расширившиеся зрачки, хриплое дыхание.

— Тазик. — Услышала Миу, обернулась и увидела, как Сигурэ подносит к Кенчи пластиковый синий тазик. — Хорошо… для твоего… муай-тай.

— Слишком впечатлительным советую отвернуться. — Произнес Акисамэ.

Ренка и Миу торопливо отвернулись, успев увидеть, как усмехаются мастера. Раздавшиеся громкие звуки опорожняющегося желудка не оставили сомнений в происходящем.