Улица Окопная - Кари Хотакайнен

12.26

Подношу к губам стакан воды и чувствую укол в бок.

Стакан летит на пол, я взмахиваю рукой, попадаю Оксанену в висок, тот, шатаясь, ковыляет в коридор, я за ним, делаю ему подсечку, он падает на пол, я тащу его на кухню, усаживаю на стул и даю пощечину. Он кричит, плачет и трясется.

Ощущаю на боку тепло, прижимаю рану рукой, она небольшая. Окровавленный нож на полу. Швыряю его в мойку.

Становлюсь у Оксанена за спиной, крепко беру его за правую руку, вставляю ручку, Оксанен всхлипывает, мы вместе ставим подпись в договоре. На бумагу с моей руки капает кровь, на законность документа это никак не влияет.

Теперь надо все спокойно обдумать.

Я этого не хотел. Оксанен взялся за нож. Я не понимаю его поведения. Почему он не хочет по-хорошему? Неужели он действительно не поймет, что я ради этого совершил, что я пошел ему навстречу во всех деталях, связанных с заключением сделки? В этом городе в это воскресенье ни у кого нет столько наличных денег, как у меня, никто не согласится оставить продавца в купленном доме до конца жизни и два раза в день готовить ему еду. Из хороших продуктов, тщательно и сосредоточенно, от всего сердца.

У меня были совсем другие планы на остаток дня, но сейчас я должен отвести тебя в подвал. Одновременно затоплю сауну. Это успокоит.

12.27

Что он теперь?

Берет меня под руки.

Болят щека и нога.

Скоро я умру.

Где Рейно?

А Вики жив?

Я отправлюсь к Марте, если там есть это небо.

Где сын? И где невестка?

Я вижу какие-то фрагменты дома. Пол и двери, стены и потолок движутся, смешиваясь в беспорядке. Пяткам больно, они стучат по ступенькам. Он, наверное, убьет меня сейчас. В сауну тащит, что ли? Голова кружится, в груди колет.

Марта будет встречать.

Так она говорила.

12.37

Я не вижу Вики, может быть, Тайсто пошел с ним на прогулку, вряд ли. Об этом не было речи.

Зову Вики.

Его здесь нет.

Дергаю дверь, закрыта.

Что-то не похоже на Тайсто, он же знал, что я приду.

Рядом с крыльцом подвальное окно, в нем заметно какое-то движение..

Наклоняюсь и смотрю.

У меня слабое сердце.

Оно такого не выдержит.

Какой-то человек связывает руки Тайсто за спиной.

Скоро мое сердце выскочит наружу.

И телефона нет.

Дыхание перехватило, только сиплю.

Спешу к дороге. Хоть бы какая-нибудь машина или люди.

Добегу ли до дома? Надо. Там телефон. Где же Вики? Может быть, в подвале. Кто этот человек? У Тайсто нет больших денег. Что он там делает?

12.45

Смотрины начнутся только в половину, но домой мне нельзя. Почтальон успел раньше. Отправлюсь-ка в Маунуннева, хотя мне хочется в Юлистаро, постоять там под небом. Старый двор навевает спокойствие, хотя я уверен, что в понедельник с утра Мерья сразу подаст на развод. Рехунен предоставил более чем убедительные доказательства.

Сворачиваю в тихий двор Оксанена и направляюсь к дверям. Они почему-то закрыты.

Звоню.

Никто не открывает, странно. Он же предупреждал, что никуда не уйдет на время смотрин. Может, пошел навестить кого-нибудь из приятелей? Усевшись на скамью-качалку, закуриваю.

Дверь открывается.

Незнакомый мужчина выходит и садится на ступеньках с бумагами в руках.

– Добрый день, Кесамаа. Ты опоздал на полчаса. Он помахивает бумагами. Я подхожу. Нет, я его не знаю.

– Что это?

– Договор о купле-продаже. Оксанен продал мне данную недвижимость несколько минут назад.

– Это незаконный документ. Договор о продаже этого дома у нас в офисе. Смотрины в половине второго. Кто ты такой?

– Почтальон.

– Какого хера?!

– И денежный мешок.

– Так это ты?…

– Что я?

– Ты издевался надо мной, над нами все это время?

– Я сделал все возможное, чтобы приобрести дом в столице для своей семьи.

– Эта бумага ничего не значит.

– Нет.

– Тебе придется заплатить комиссионные мне.

– Не придется, потому что я узнал об этом доме не через твою фирму. Я нашел его сам и договорился о цене с владельцем.

– Где Оксанен?

– Спит.

– Я разбужу его. Так не совершаются сделки.

– Ты не будешь его будить. Сделка заключена после трудных переговоров. Пусть старый человек отдохнет.

– Я этого так не оставлю.

– Нет, это останется именно так. Передавай супруге привет.

Я чуждый насилия человек, никогда никого не ударил, даже не толкнул. Не собираюсь изменять своим обычаям и сейчас, иду к машине. Надо позвонить Сутинену и Лаакио. Надо срочно съесть какую-нибудь булочку. Надо сесть. Как отменить смотрины? Можно ли это сделать? Объявление и в газете было. Приятеля отца по работе однажды ударила молния. Он говорит, что у Отца небесного резина в телеге прохудилась, и теперь он ездит на угловатых колесах. Сейчас молния ударила меня. Весь мир – ущелье, я парю в свободном падении, направляясь ко дну, ломаю руки и ноги о стены ущелья, не могу ничем помочь себе во время полета. Небо Юлистаро сжимается в комок, словно огромный кусок полиэтилена в огне.

12.55

Служебный телефон звонит.

Кладу блокнот на колени и отвечаю.

Наконец-то я все понимаю из рапорта Кохонена, потому что у меня на коленях мужчина, о котором он говорит.

Кохонен считает, что ситуация требует дополнительных сил. Я тоже так считаю.

А так как я, старший констебль, отвечаю за все на этом участке, мне надо возглавить операцию. Мы договариваемся, что я сразу приеду на Окопную улицу

12.58

Усадив Оксанена поудобнее, предлагаю ему сок. Он в сознании, но голова болтается так, что напоить его не удается.

Рассказываю, что хочу приготовить макаронную запеканку и что моя семья тоже придет к обеду. Макаронная запеканка – мое фирменное блюдо. Сожалею, что вынужден подержать его еще некоторое время связанным, но это не от меня зависит.

Поднимаюсь наверх, беру в аптечке все необходимое и перевязываю рану. Требуется наложить швы но, по-видимому, это потерпит до понедельника.

Взяв в холодильнике бутылку минералки, усаживаюсь на старый диван в гостиной. Кладу ноги на стол, закуриваю и смотрю на часы: маленький человечек на дисплее бежит, когда же он остановится.

Оглядываю уютную гостиную. Я получил много благодаря тому, потерял терпение.

Стараюсь курить как можно медленней.

Пульс девяносто восемь.

Интересно, какой пульс был у Оксанена во время артобстрелов, наверняка зашкаливало за сто семьдесят.

Иду на кухню и ставлю воду для макарон.

Режу лук и смешиваю его с яичным белком.

Обжариваю фарш и слегка добавляю специй, Оксанен, скорее всего, не любит острой еды. Только немного черного перца, чтобы ощутить вкус. Переборщишь – придется смягчать вкус сливками, а в этом случае есть опасность, что запеканка получится слишком жидкой.

Я рассчитал порцию так, что останется еще и на завтра. Конечно, в зависимости от того, сколько Сини съест. Это ее любимое блюдо.

Спускаюсь в подвал. Оксанен хрипит, бедняга.

Ослабляю веревки и высвобождаю ему руки.

– Больше никаких глупостей не будет?

Оксанен молчит.

Поглаживаю его по щеке, на ней синяк.

Один глаз закрыт, второй поблескивает.

– Тайсто.

Странно называть его по имени.

– М-м-м…

– Будешь сок?

Подношу стакан к его губам, они чуть приоткрываются, мне удается влить немного. Частично сок струится изо рта на шею и по ней под клетчатую рубашку. Пытаюсь вытереть подбородок и шею, поднимаю голову Оксанена, второй глаз открывается. С двумя глазами он на секунду превращается в моего приятеля. Но он смотрит не на меня, а вверх в маленькое окно, в котором мелькает тень.

13.02

Приказываю всем рассредоточиться вокруг дома, сама подхожу к дверям.

Нажимаю звонок.

Ни звука.

Заглядываю в маленькое окошко. Вижу старого мужчину на стуле, голова свешивается на грудь, Виртанена не видно.

Я рассказала подчиненным, что за случай перед нами, и особенно предупредила не совершать внезапных действий.

Вряд ли этот писатель традиционный псих, он только хочет вернуть свою семью.

За ним нет никаких правонарушений, вряд ли у него есть оружие, только желание, причем очень сильное.

Я подчеркнула, что алкоголь тут тоже ни при чем.

Луома вынес из сарая дохлую лайку.

Я снова звоню.

Открыв скрипящую щель почтового ящика, я кричу туда:

– Матти Виртанен! С вами говорит старший констебль Марита Каллиолахти. Выходите из дома, и разрешим эту ситуацию спокойно.

Ничего не слышно.

Подойдя к небольшому окну, стараюсь заглянуть внутрь. Солнце отражается в стекле, превращает его в блестящую пленку, ничего не видно. Я беру в машине мегафон.

13.04

Они пришли, чтобы все испортить. У них нет сочувствия и понимания. И ни малейшего понятия, что здесь происходит. Думают, что я преступник. Вот, еще и макароны выкипают.

Я бегу наверх в кухню, сдвигаю кастрюлю на половину конфорки и сливаю воду. Макароны перекипели. Ну как тут сосредоточишься? Смазываю форму жиром, перемешиваю все и добавляю белок с луком.