Жизнь и приключения хроника Сидора с хроником Димоном на Юге - Анатоль Нат

А ты чё думал, всё так просто? — Сидор невесело усмехнулся, глядя на совсем расстроившегося Димона, — Увидел что-то интересное, отметился и дальше побежал? Не-е-е-т, дорогой. Всё что нашёл надо сразу фиксировать, обследовать и наносить на бумагу, или на папирус. Чтобы потом уже предметно предъявлять на что-либо интересное свои законные права.

— Понятно, контроль и учёт, прежде всего, — уныло кивнул Димон.

— Ну да, — согласился Сидор. — Потом мы ещё раз десять всё по новой уточним и перепишем, но предварительно планы надо бы набросать. Если встретил развалины — планчик местности составь, кроки, обмеры участка сделать надо и планчик, планчик обязательно, поэтажный по всем строениям.

Ты что думал Димон, за неделю управиться? Не-е-е-т. Ты только возле города крутиться будешь два месяца, если список Советника не врёт.

— А купаться? — растерялся от напора Сидора Димон. — Сам же просил место на берегу моря присмотреть.

— А это так, между делом, — отмахнулся Сидор.

— А на Мутную, ты сам, сколько времени себе положил? — подозрительно прищурился Димон.

— Ну, — задумался Сидор. — Думаю, пару недель дорога до верховий у меня точно займёт. Здесь реки короткие, степные. Плюс пару недель обратно. Месяц на всё про всё, не меньше.

— Во-о-т, — расплылся в довольной ухмылке Димон. — Меня месяц не будет и тебя месяц не будет, тогда здесь на хозяйстве оставляем Ваньку. Пусть пашет. Не фиг. Он ящер, ему положено. Они тут все такие, трудоголики.

— Кому что положено? — раздался от двери знакомый голос. — Кто тут трудоголики?

— Бли-и-ин, как ты не вовремя, зубатая твоя морда, — расстроился Димон, глядя на входящего в комнату ящера.

— Ты чё дрожишь, ящерица? — недовольно проворчал Димон, глядя на странно неловкого с утра ящера. — Весна пришла, а ты всё никак не согреешься? Двигай ближе к печке, а то ещё окочуришься, не над кем издеваться будет. А это непорядок, — преувеличенно заботливо поторопил ящера Димон.

— Проходи, проходи, Ванька, сидай ближе к печке. Не слушай этого фигляра. А то на тебе, я смотрю от холода лица нет, одна морда, — кивнул и Сидор. — Вовремя ты. Мы тут с Димоном как раз решаем, кто остаётся на хозяйстве, пока я буду обследовать Мутную, а он побережье.

— Я остаюсь, — качнул головой Ван. — А вы езжайте куда собрались.

— Иди ты? — изумлённо уставились на него оба.

— Чего так? — расплылся в довольной ухмылке Димон. — Никак у тебя тут новая пассия нарисовалась? Видел-видел, как тут намедни вокруг тебя одна такая из себя вся фигуристая ящерка круги нарезала. Аж мне на миг завидно стало.

— Извращенец, — сердито покосился на него ящер. — Завидно ему стало, зоофилу. Нет, тут, другое дело. Я, собственно потому и зашёл, — повернулся он к Сидору. — Надо обсудить одно дело, как раз касаемо нашей расы. Вы оба главы ящеровых кланов, вас обоих это напрямую касается.

— Вот уж хрен тебе по всей твоей зубатой морде, — с лица Димона мгновенно пропало любое подобие улыбки. — Без меня. Вот это, точно без меня. Один раз я глупость совершил, повёлся у вас двоих на поводу, и этого мне хватило. До сих пор не расхлебал. Куча головной боли, постоянно чувствую себя дурак дураком и ладно бы был бы какой-то прибыток. Нет, как раз прибытка-то ноль.

А мы, позволь тебе напомнить, с самого начала договорились, что я в ваши ящеровы дела не суюсь. Ни вы в мои, ни я в ваши. Раз прибыли с вас нет, вот и отвали. Решай сам. Или вот с Сидором. Ему заняться нечем, вот он и не прочь с вами возиться. А я самоустраняюсь. Все дела по ящерам — без меня. Давайте придерживаться наших прежних договорённостей. Вы сами по себе, я сам по себе. А с Сидором ты решай как хош, но отдельно, без меня. Всё, я ушёл.

Резко набросив на плечи куртку, Димон сердито бросил на прощанье, открывая входную дверь.

— Совет на прощанье. Вы со своими клановыми проблемами поступайте по методу Данилы-мастера — немного поднатужился… и ага. Глядишь, чего и выйдет. Типа — каменный цветок.

Значит, завтра, — бросил он взгляд на Сидора. — И чтоб мне без изменений, как ты это любишь. Занимайся тут со своими любимыми ящерами, а я пошёл завтрашний выезд готовить. Завтра уже скоро, а у меня ещё конь не валялся.

Завтра на рассвете выходим, — ткнул он на прощанье указательным пальцем в сторону Сидора. — Не забудь.

После ухода Димона в комнате какое-то время стояла неловкая тишина, нарушаемая лишь негромким шелестом постреливающих в печурке догорающих дров.

— Надо будет для печей уголёк каменный из-за гор подвести, — негромко проговорил ящер, кивая на печку, — дров не напасёшься. Весь сухостой в черте города вдоль русла Мутной и за городом уже свели, за живое дерево взялись. Что бобры зимой жрать будут?

— Тебе не всё равно, что будут жрать какие-то бобры? Откочуют, — с усмешкой посмотрел на него Сидор. — А на Димона не обижайся. Он сказал то, что и я давно хотел вам сказать, да всё случая как-то не выпадало. Будем считать, что сейчас как раз выпал.

Вы, ребята действительно охамели. Особенно в последнее время. Лично с тобой Ван, как и с теми, кто пошёл с тобой на юг, дело иметь можно, вы вполне вменяемые и не такие как те, что остались в городе. Но сколько вас таких вменяемых? Сотня, две, три?

— Четыре, те, кто верен раз данному слову.

— Четыре, — криво усмехнулся Сидор. — Из нескольких тысяч, что были вначале.

Остальные же делают лишь то, что вам самим выгодно.

Но это бы ладно. Но вы проценты положенные не платите. Ни мне, ни Димону, как главам кланов, ни даже Машке. Как-то так постоянно всё высчитываете, с каким-то таким хитрым вывертом, что каждый раз и платить то вроде бы как не с чего. Постоянно расходы превышают доходы. По крайней мере, я уже забыл, когда в последний раз получал от вас положенное содержание как глава клана. Всё потом, да как-нибудь, да когда будут деньги. А сейчас нет денег, и отвали. Так что всплеск Димона имеет причины. Вы последнее время совсем охамели. Так нельзя.

Но этот разговор долгий и сейчас неуместный. Поэтому, давай сосредоточимся на том, зачем ты пришёл. Выкладывай. Что у тебя опять стряслось? На тебе лица нет, — Сидор помолчал и неохотно добавил, — одна морда.

Помявшись какое-то время, ящер невозмутимо начал, словно до того не слышал о чём тут только что говорили:

— На меня вышли местные работорговцы, предложили купить специалистов ящеров для строительных работ по восстановлению твоего замка.

— И? — Сидор поторопил замолчавшего что-то ящера.

— Предлагают много и дёшево.

— Много, это сколько? Дёшево — это насколько? Дёшево — хорошо не бывает, сам знать должен. Поэтому, давай детали. А то они могут набрать по сусекам не пойми кого, и выдать нам за специалистов. Мы и вляпаемся в дерьмо со всего маха.

— Для начала предложили четыреста пятьдесят голов за четыре с половиной тысячи золотых. Но брать надо оптом, сразу и всех, — ящер ненадолго замолчал. — Десятка за голову это очень дёшево. Если там действительно есть хотя бы половина специалистов строительных профессий, то за такое роскошное предложение надо хвататься руками и зубами.

Обычно какой-нибудь каменщик или штукатур в розницу стоит не меньше сотни за голову, а если берёшь сразу большую партию, оптом, начиная счёт от сотни, то можно сильно скостить и взять по сороковнику. Даже по тридцатке таких можно взять. Если хотя бы есть мелкий опт, повторяю.

А тут четыре с половиной сотни и по десятке. Очень дёшево.

Объясняют дешевизну тем, что раз мы сразу возьмём четыре с половиной сотни, раз нам надо много рабов, и раз мы готовы много брать ещё, то и они со своей стороны готовы к серьёзным уступкам. И это вроде бы как пробный шар.

Первая партия в четыреста пятьдесят душ уже находится в рабских бараках в Заречном и на неё можно посмотреть хоть счас.

И если с продажей первой партии всё пройдёт хорошо, если обе стороны всё устроит, тут же привезут столько, сколько мы закажем. Триста, так триста, четыреста, так четыреста, тысячу, так тысячу. Ограничений с их стороны никаких. И соответственно, раз много берём — то и цена низкая. Со всех сторон всем хорошо.

— Ну да, им хорошо, а вот нам — не очень, — хмыкнул Сидор. — С их стороны ограничений нет, а с нашей полно. И самое главное, купив рабов, мы автоматически превращаемся в пособников работорговцев, и по возвращению домой нам тут же отрубают голову. Или повесят, это уж как повезёт.

И меня, и тебя, и весь наш отряд, — ткнул он в сторону Вана указательным пальцем. — Казнят всех причастных. Тогда вопрос на засыпку. Тебе что, жить надоело? Или ты думаешь, что наши парни кроткие овечки и будут спокойно смотреть, как мы тут связались с работорговцами и подставили их шеи под петлю? Думаешь, они первым делом нам самим шеи не свернут, чтобы спасти свою?