Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. - В. Наумов

Что касается архива в Баку, то на этот счет никаких следов в архиве в Баку нет, говорящих о том, что его посылала партийная организация.

Следовательно, видимо, этот человек не только последние годы работает на врагов. Видимо, он с далекой целью заброшен в нашу партию агентом международного империализма.

Это в отношении того, что здесь было затронуто. Теперь в отношении его попыток, стремлений всегда выскакивать вперед, показывать везде и всюду себя. Я это тоже видел не раз. Каждый раз, когда я бывал в Москве, члены Президиума знали, что нам вместе приходилось бывать у товарища Сталина. Я видел, следил, чувствовал, как другие члены Президиума, тогда члены Политбюро, у товарища Сталина себя вели и как этот нахал себя вел.

Два года тому назад, в 1950 году, было принято решение партии и правительства по расширению производства хлеба, главным образом пшеницы в Закавказских республиках[95]. Теперь, в связи с пересмотром ряда решений, которые не имели и не имеют для отдельных республик, краев и областей актуального значения, Совет Министров решил этот вопрос пересмотреть и принял решение[96]. Вдруг ни с того, ни с сего звонок в Баку Берия: я готовлю материал, чтобы пересмотреть этот вопрос. Выходит, не партия готовит, не Совет Министров, не руководство партии, а он готовит. Это было совсем недавно, решение Совета Министров было принято месяц тому назад. Причем в тот день, когда он звонил, уже получено было решение. Ясно, что это не его заслуга. Я говорю об этом к тому, как он ловко, будучи членом Президиума и членом ЦК партии, зная о том, что делается в Центральном Комитете и Совете Министров, выдает за свое, выдвигает свое я.

По второму вопросу я ни с кем не беседовал. Дело в том, что имели место разговоры о создании новых орденов культуры союзного и республиканского значения. Звонит мне Берия и говорит: ты знаешь, я готовлю вопрос об орденах. Говорю ему: как это ты готовишь? Он поправился и говорит: мы хотим установить новые ордена. Я думаю, вопрос об орденах непростой вопрос. Это не организационный вопрос. Это входит в функции Центрального Комитета партии, правительства, это вопрос политики, как же он может готовить этот вопрос.

Пегов. Тем более это не дело МВД.

Багиров. И тем более не бывает так, что даже по самым маленьким вопросам, относящимся к нашей практической работе, к вопросам внутрипартийной работы, чтобы в первую очередь не позвонили из аппарата ЦК партии или из аппарата Совета Министров. Как правило, всегда говорят: я звоню по поручению ЦК партии или по поручению Совета Министров. У него же только одно я.

Маленков. Какие ордена?

Багиров. Ордена культуры, союзные и республиканские ордена культуры.

Булганин. Для какой категории людей?

Багиров. Для работников искусства, работников театров.

Маленков. Например, какие ордена?

Багиров. Вы его спросите, он мне сказал — ордена. (С м е х в зале.)

Маленков. Ордена могут быть чьего-то имени.

Юсупов. Мне звонил по его поручению его помощник Ордынцев, что Берия вносит предложение о том, чтобы установить две группы орденов: первая группа — ордена союзные, вторая группа — республиканские; затем установить ордена великих людей национальных республик. Так, например, у него Низами, у узбеков — Алишер Навои, и т. д. Я тогда говорю, что надо подумать по этому вопросу. (С м е х.) До сих пор по-другому нас воспитывали. Я сказал, что надо подумать.

Багиров. Наше мнение было такое, что по этому вопросу лучше решить в ЦК.

Голос. А вы позвонили товарищу Маленкову по этому вопросу?

Багиров. Я не звонил.

Голос. Плохо.

Булганин. ЦК об этом не знал.

Маленков. ЦК не знал, а он, оказывается, с республиками разговаривал. Мы впервые узнали только сейчас.

Багиров. Правильное здесь было замечание, реплика, что я не сообщил ЦК. Здесь нечего оправдываться. Это совершенно правильно. Но факт остается фактом, что он не только этот вопрос ставил.

Я скажу дальше. Он связался по вопросу о том, что произошло в Литве, что он хотел сделать с Украиной. Литвой. Он это, видимо, пытался распространить и дальше не только на те области и районы, которые имеют не такой долгий срок установления Советской власти. Он по этому вопросу ко мне, в Центральный Комитет и Совет Министров не мог обращаться и не обращался. По его поручению звонили министру государственной безопасности республики Емельянову о том, чтобы представить сведения о национальном составе работников МВД. Он пока, видимо, с этого начинал. Товарища Емельянова также просили дать соображения о том, кем его можно заменить из числа местной национальности. Емельянова, так же как и десяток других товарищей, вырастила Азербайджанская партийная организация. Емельянов ответил человеку, который по просьбе Берия ему звонил, что поскольку требует сведения по национальному составу министр, то я могу сообщить через вас, но в отношении того, кем можно меня заменить, прошу обратиться в ЦК и в Совет Министров, потому что я сам сюда не садился, меня выдвинули на эту работу.

Эта попытка получила осечку. Здесь товарищи могут сказать, почему я не позвонил в ЦК, не поинтересовался. Нужно сказать, что у нас ежедневно бывают десятки звонков. Пока вчера меня Никита Сергеевич не вызвал, не сказал, я не знал, и когда мне он сообщил, то меня это не поразило. Ведь Берия сидел в Президиуме ЦК и звонил нам.

Вот был такой случай, я об этом хочу сказать здесь членам Президиума, как можно не говорить об этом как полагается, был случай: при ликвидации железных дорог была допущена ошибка при объединении Азербайджанской[97].

Маленков. Никто не предъявляет Вам обвинения, речь идет о разоблачении Берия.

Хрущев. Ты так объясняешь это, потому что все знают и я знаю. Когда тебя встретили и спросили — звонил Берия, ты говоришь — нет, а я говорю — его арестовали. Ты его знаешь больше других, поэтому люди и говорят, ты должен рассказать, ты больше знал его, чем я, хотя я его тоже очень хорошо знал.

Голоса. Правильно.

Багиров. В отношении звонков. Я уехал отсюда после смерти товарища Сталина 16 марта. За это время он один раз мне звонил. За 15 лет своего пребывания здесь, в Москве (я не хочу снимать с себя ответственность за то, что я не мог раскусить этого человека, не в оправдание себя я это говорю), я у него был один раз дома, и то с товарищем Сталиным, а в остальное время всегда встречал так, или заезжал за мной он. Но особенно в последние годы он почему-то избегал.

Голос с места. Товарищ Багиров, когда Вы начинаете оправдываться, то делаете это не в полный голос. Вы скажите, что ЦК за последние годы забыли…

Багиров. Я?

Голос с места. Ходили к шефу.

Багиров. Я?

Голос с места. И ходили все время к Берия.

Багиров. Не знаю, если есть такое основание у товарищей предъявлять мне такое требование, может быть, оно и имеется, но я, например, ЦК ни на минуту не забывал и по всем вопросам, когда мне нужно было разрешать их, всегда звонил кому-нибудь из секретарей ЦК.

Я Берия шефом Азербайджана не мог считать, хотя он и пытался это делать. Это другое дело. Может быть, товарищ Игнатов выступит и более подробно скажет, но я не могу на себя этого взять и сказать о том, что я обходил ЦК. Я больше вам скажу: всегда, когда я здесь бывал, и в ЦК, и во все министерства, во все организации ходил, и если на то пошло, очень редко, когда у Берия наедине был.

Голос. Это другое дело.

Багиров. Я хочу рассказать как есть. Это дело Пленума ЦК, как он будет реагировать.

Суслов. Инструктора ЦК побаивались ездить в Азербайджан.

Багиров. В Азербайджан?

Суслов. Да, в азербайджанские организации, боялись, что у вас есть шеф.

Багиров. Не знаю, может быть.

Маленков. Товарищ Багиров, ты оправдываешься, не нужно этого. Ты был близок к Берия, не этот вопрос сейчас обсуждается.

Голос. Правильно.

Маленков. И Пленум поэтому недоумевает. Ты оправдываешься, защищаешься. Тебя видели больше, чем всех других, обнимающимся с Берия. Не в этом дело совсем, не нужно говорить об этом, он разоблачен.

Багиров. В отношении разоблачения я сказал и вот в отношении того, что Никита Сергеевич сказал вчера, я сказал.