Развод. Шанс на счастье - Мил Рэй

открывал душу, тем больше я понимаю, что накрепко запала в его сердце.

- Я тебя хочу, - говорит Ребров, скользнув темным взглядом по моим губам.

Я напрягаюсь, лопатки чувствуют мягкую обивку, а впереди в меня давит огромная скала мышц.

- Андрей… - его имя с адреналином растеклось внутри.

Замок на кофте зажужжал, спускаясь вниз. Я нарочно думала, что мы просто поговорим.

Нет, нас тянет к другу со страшной силой.

Андрей расстегивает мою домашнюю кофту, снимает с плеч бретельки топа, оголяя грудь.

Он покрывает мою кожу поцелуями до изнеможения, до сладкой, томной боли внизу живота. Ребров раздевается сам, скидывая с себя рубашку.

Андрей окончательно освободился от одежды и остался в джинсах, красиво обтягивающих его узкие бедра.

Осторожно трогаю руками его литую грудь, каменный пресс и дорожку жестких волос, уходящих за пояс джинсов.

- Девочки только уснули. Я не хочу из разбудить, - пролепетала ему в губы.

- Я уеду на неделю. Не могу просто так поставить все на паузу. Если ты о Полине подумала, то мне пох на нее, Снежана. Развод затормозился только из-за девочек. Но теперь я не хочу даже знать кукушку-Полину. Тем более, если она не их биологическая мать.

Рваный вдох разделил его слова надвое.

Нам нужно многое сказать, но говорить невозможно.

Его руки блуждают по моему телу, помогая скорее раздеться.

- Дети, - напоминаю о шустрых солнышках, которые могу прибежать в гостиную, потеряв нас.

Ребров встает, запирает двери, говоря, что мы будем вести тихо.

Застыв на минуту у дивана, он присаживается напротив меня и смотрит снизу вверх. Прямо в глаза.

- Снежана, ты любишь Солоницкого?

- Нет. Я его ненавижу, - дрожь пробрала от неожиданности.

Не думала, что дала повод сомневаться.

- Тогда пообещай мне, что пока я в отъезде ты не будешь говорить с ним без Зотова. Общайся только в присутствии адвоката, ходи только с охраной.

- Хорошо, - послушно отвечаю.

- Умница. Иди ко мне, - говорит Андрей, одной рукой приподнимая меня с дивана.

Я упираюсь руками в широкий разворот плеч, мои ноги дрожат от предвкушения.

- Раздвинь бедра, - с тихим хрипом вырывается из его губ.

Горячая лава поцелуев неровной дорожкой обжигает мой живот. Потом его язык выписывает круги по внутренней стороне бедер. Взрываюсь от желания, когда трепетные пальцы касаются моего центра.

Андрей целует меня так, что голова кружится от экстаза.

Сладко, томительно, горячо прильнул к моему телу, всего его зацеловав, пока я сама не начала плавиться от его чувственных ласк.

Наша первая ночь, и то, что было после пронеслось перед глазами вереницей событий и эмоций.

- Это неправильно. Мы обожглись с другими. Нам лучше было бы не встречаться или просто остаться друзьями.

- Забудь все и всех. Мы с тобой никогда не будем просто друзьями, просто хозяином и няней. Это невозможно, - шепчет в ответ.

Он взял меня. Жестко и сильно, нежно и трепетно одновременно.

Ребров торопится, так, будто мы целую вечность ждали. Ненасытно сминает мои губы и сжимает в объятиях, выбивая все сомнения из мыслей.

Сила тактов, его напористые движения заставляют вскрикнуть.

Я впиваюсь в его спину, царапаю обивку дивана и его плечи.

Невыносимо хочу кричать, мне так хорошо, что изнутри рвутся сладостные стоны счастья.

Мы уснули только утром, как всегда, в его спальне. Уставшие, вымотанные любовными играми. И мы снова не предохранялись. Ту, «дырявую» защиту, которую пробила Полина, я тоже не считаю. Хотя, с моим диагнозом, можно особенно не беспокоиться…

Около семи я наспех одеваюсь и перебираюсь в детскую, к моим солнечным красоткам. Верчусь в кровати, думая, что сегодня Ребров уедет. А мне нужно отправиться на съемную квартиру, которая служила мне временным пристанищем.

И разорвать еще один узел.

Я решила, что забираю вещи и перебираюсь в дом адвоката. И будь что будет….

Глава 34

Снежана

- Снезынка, что мы будем готовить? Суп или салат? – деловито спрашивает моя красавица Валерия.

- Я приготовлю для вас кашу, а потом уеду по делам. Несколько часов меня не будет, а за вами присмотрит Наташа.

Экономка Реброва будет подменять меня, пока я поеду к себе домой.

Я и так затянула с визитом в съемную квартиру.

Несколько дней после отъезда Андрея прошли как в вакууме.

Я скучаю без него, как бы не старалась убедить себя в том, что адвокат мне безразличен. Упрямое сердце настойчиво твердит другое…

Надежда Эдуардовна, моя хозяйка, сегодня вынесла мне последнее предупреждение о выселении.

Мои вещи даже не собраны, а хозяйка вдруг выставила квартиру на продажу. Ни с того, ни с сего.

- А поцему мы не можем поехать с тобой? – прищурив глазки, спрашивает Ксюша.

Я забираю из ее ручек желтый лимон, который она щедро обсыпала сахаром и пытается кусать, как яблоко.

- Лимон не еда. Сначала каша, потом десерт и прочие шалости, - забираю цитрус, глотая собравшуюся слюну.

- Шалости, хех, - смеется, облизывая губки после сладкого.

Но ее сестра, Ксюша, надулась и не хочет меня отпускать. Маленький Ребров смотрит на меня исподлобья и говорит капризно:

- Мы не хотим оставаться дома одни! Папа уехал, и ты уезжаешь. Возьми нас с собой.

- Не могу. Я буду собирать вещи, декорации. Со мной будет еще два дяди.

- Твой муз?! – вскидывает бровки Ксюша Андреевна.

- Нет, мои… эльфы. Вы их видели, они были на вашем дне рождения. Вот, они помогут мне собрать всякие волшебные вещи, костюмы.

- Как интересн-но-о! – тянет Лерочка, раскладывая ложки на пустом столе.

- Снезынка, мы хотим с собой! С Наташей скучно, - насупившись, принимает последние попытки убеждения Ксюша.

Потом начинается «хнык», потом протестный отказ от вкусной каши…

- Хорошо, - сдаюсь. – Но только от меня ни на шаг! И с нами поедет охранник.

- Паса, - уточняет Лера.

- Па-ша! Мы учимся говорить правильно, Лера, - глажу ее по головке.

Та угукает и нарочно начинает перечислять все слова с коварной буквой «ш».

В итоге обнимаю солнышек, усаживаю их за стол и кормлю, рассказывая правила поведения в моей квартире.

- Хо-ро-шо! – громко и дружно, без ошибок, соглашаются крохи.

Я же выдыхаю. Надеюсь, что неприятных сюрпризов не будет.

****

- Павел, подождите нас внизу, - говорю охраннику, вылезая из машины.

- Нельзя, я поднимусь с вами, - кивком показывает на