Рок-н-ролл со смертью - Б. Седов

И упаси тебя бог предлагать этому придурку деньги. Года два тюремного заключения будут обеспечены.

И не двигайся по крайней левой полосе – она только для обгона.

– Что же там можно?

– Можно обманывать. Американцев вообще и полицию в частности можно обманывать, девочка! Их можно плющить, как лохов, потому что, создавая законы, они совершенно не думают над тем, как их применять, если их нарушил умный русский. Однажды на автостраде я двинулся на машине задним ходом, не посмотрев в зеркало, и тут же врезался в «Форд». Приехали менты, и америкашки стали показывать на меня пальцем. Но я объяснился, и мне была выплачена страховка.

– И как ты объяснил необъяснимое? – прищурившись, полюбопытствовала Маша.

– Я сказал полиции, что ехал прямо, а «Форд» не рассчитал дистанцию и врезался в меня сзади. Менты поверили. И знаешь, почему? Потому что движение на автостраде задним ходом запрещено, и им даже не пришло в голову, что я могу поехать задом.

– Послушай, правильно ли я поняла – в Америке нужно делать все наоборот, то есть не так, как ты поступил бы в России?

Мартынов замялся.

– Видишь ли… На родине людей, подписавших декларацию о независимости, очень много непривычных для русского уха и глаза законов. Вот, к примеру, штат Висконсин. Там женщине нельзя ходить одной по улице. Если ты одна, значит, у тебя нет мужчины. Пристанут. Пристанут и изнасилуют. И местный судья признает действия преступников правомерными.

По округлившимся Машиным глазам Мартынов догадался, что он на верной дороге. Еще минут пять разговора, и можно будет хохотать.

– В штате Коннектикут, если ты содержишь кошку, она обязательно должна иметь устройство, обозначающее ее присутствие на дороге. Это поясок с аккумулятором на спине, от которого направлен провод. На кончике хвоста расположен стробоскоп. Видела, наверное, такие на машинах стоят у ваших «думцев». Хотели еще заставить и «крякалки» к стробоскопам добавить, но больно уж тяжелое устройство получается, кошке не под силу. «Крякалки» Буш отменил. Приказал дорожным полицейским всех котов останавливать, «крякалки» скручивать, а хозяев штрафовать… Так вот, когда кошка в ночное время идет по дороге с гордо поднятым хвостом, ее хорошо видно водителям транспортных средств… Впрочем, поскольку Америка демократичная страна, то если у тебя нет денег на аккумулятор, ты можешь вместо стробоскопа закрепить банальный светоотражающий элемент. Но уже под хвостом. Однако в этом случае ты обязан предоставить в мэрию справку о доходах, подтверждающих такой выбор.

– Ты это серьезно?

– Ты запоминай, запоминай… Я тоже первое время из тюрьмы не вылезал из-за таких мелочей. Подобрал одну бесхозную Мурку на улице, потом срок мотал… Господи, а что со мной сделали в штате Мэн… Ты знаешь, почему этот штат так называется – Мэн?

Маша побледнела, и ее рука, лежащая на подлокотнике кресла, задрожала.

Мартынов похлопал ее по запястью.

– В Питере была? – Ну да…

– Америка моложе этого города на Неве на восемьдесят лет. Поэтому и ведет себя как малолетняя дурочка. В Нью-Йорке я расскажу тебе о последнем правиле, но сейчас лучше поспать. В Нью-Йорке сейчас двенадцать часов ночи, у нас столько же дня. Если мы будем жить «по Москве», то по прилете на берега Гудзона минимум неделя уйдет на акклиматизацию. В наших условиях это непозволительная роскошь, малыш. Мистера Малкольма нужно брать за шиворот в тот момент, когда у него мозги работают плохо, а у тебя голова свежа… Одну минуточку! – Мартынов жестом подозвал стюардессу: – Мисс, я хотел бы попросить у вас снотворное.

Засыпая, Маша думала о том, что жизнь не такая уж плохая штука, если рядом мужчина, знающий шесть основных правил поведения в жизни. И к тому же у него отличное чувство юмора…

Она дважды просыпалась, смотрела в иллюминатор. Ей очень хотелось пить, но она боялась позвать стюардессу, чтобы не разбудить Андрея. Ей не очень верилось в благополучный исход их предприятия. Он сказал – я приду к Малкольму и все улажу. Как Мартынов улаживает дела, ей было хорошо известно, и уже одно только это заставляло женщину тревожиться за их будущее. Быть может, если его сейчас не будить, он отдохнет и придумает что-нибудь получше своего первоначального плана? Быть может, обратится в ФБР?

Она не знала, что мысли Мартынова были далеки от ее предположений. Андрей думал совсем о другом. Маша спала в тот момент, когда он встал с кресла и, пробормотав подходящее для всех случаев универсальное sorry пассажиру у прохода, вышел из салона.

В служебном помещении он улыбнулся и попросил разрешения воспользоваться телефоном. Этого можно было и не делать, поскольку поступать так вправе каждый пассажир. Но если быть учтивым, то американцы перестают подозревать тебя в чем-либо. Это главное правило игры на чужом поле, которую Мартынов вел уже несколько лет. Американцы – сложная нация, их мозг нафарширован условностями, возведенными в ранг стандартных величин. Если ты будешь их подозревать, тебя обязательно обворуют. Будешь бояться – обязательно изобьют. Продемонстрируешь презрение – сообщат в полицию как о неблагонадежном. Американцы услужливо стараются походить на тех, кем ты их представляешь.

А потому Мартынов, улыбнувшись стюардессе и подмигнув ей, получил в ответ шикарную улыбку и как бонус – одиночество у телефона спутниковой связи. Стоимость разговоров по нему входит в цену билета. И неважно, сколько времени ты будешь болтать с подружкой из Калифорнии, находясь на высоте тридцать пять тысяч футов над Австралией.

Набрав по памяти номер, Андрей еще раз просчитал время – не ошибся ли, делая аналогичные расчеты в кресле полчаса назад. Нет, все точно: в Новосибирске сейчас ровно десять часов утра.

– Слушаю вас, – раздался в трубке голос, от которого у Мартынова застучало сердце. Этот чуть хрипловатый и постоянно виноватый в чем-то голос подсказал Андрею, что директор детского дома Крутов снова находится в тяжелейшем материальном положении. У Крутова сейчас та же головная боль, что и всегда – чем кормить детей и во что их одевать в период между думскими выборами.

– Валентин Игоревич, это Мартынов. Вы помните меня?

– Как же, конечно помню! – отозвался собеседник, и по еще более усилившимся виноватым ноткам в его голосе Мартынов понял, что Крутов продал подаренный ему ноутбук, чтобы выручить денег и купить на них нечто более необходимое для детдома. – Вы премилый журналист из питерской «Полярной звезды», сделавший нам подарок!

Премилый – это он о прическе, догадался Андрей, вспомнив, с какой стрижкой явился в Новосибирск. Сейчас от нее не осталось и следа – Мартынов летел в Америку в том же виде, что и пять лет назад – небрежными лохмами выражая презрение ко всему окружающему миру.

– У меня к вам просьба не совсем обычная, Валентин Игоревич. Точнее, это даже не просьба, а предложение. Вы хорошо знаете область? В Шарапе бывали?

Крутов Мартынова не разочаровал. В спортивном лагере близ Шарапа каждое лето отдыхала его внучка.

– Замечательно, – сказал американец. – Тогда вам не составит труда съездить под Шарап на базу «Синяя лагуна», принадлежащую Андрею Петровичу Громову – его там все знают – и отыскать на базе одиннадцатилетнего мальчишку по имени Костя. О нем мне сообщил Громов, я же, как вы понимаете, такую тему пропустить не мог. Мальчик круглый сирота, и вряд ли добровольно поедет с вами в детский дом…

– То есть как – в детский дом? – запротестовал Крутов. – Вы плохо представляете себе процедуру помещения в дом детей.

– Я очень хорошо ее представляю, и вы сейчас в этом убедитесь. Так вот, я нашел отца мальчика. Он проживает в Америке, его имя – Эндрю Паоло Мартенсон. Вы поместите ребенка в детский дом на полное обеспечение, а через два месяца Мартенсон предоставит вам права на ребенка и ответы на все вопросы, которые у вас возникнут. Мартенсон намерен забрать мальчика в США, где ему, как вы понимаете, будет гораздо лучше, чем на базе и тем паче в детском доме.

– Вы меня заставляете нервничать.

– Это скоро пройдет. Мальчика зовут Константин, ему одиннадцать лет. Вы направитесь на базу прямо сейчас. Мальчик будет сопротивляться, возможно вам придется применить весь ваш педагогический опыт. Мартенсон говорит, что его ребенок очень вспыльчив…

– Андрей Петрович, вы не представляете, какие трудности могут возникнуть у этого Мартенсона! Россия сейчас пресекает все попытки вывоза детей за границу!

– Я читаю газеты, – отрезал Мартынов. – Там писали о случаях усыновления. А в нашем случае речь идет о воссоединении отца с сыном! Мартенсон просил сообщить ребенку о себе следующее: он известный боксер, чемпион США среди профессионалов, ему 43 года, и он проживает в Лас-Вегасе. Вы запомнили?

– Что тут запоминать? – боксер, США, Лас-Вегас.