Тайная история Украины-Руси - Олесь Бузина

«Тирания» Петра I, о которой так любят рассуждать наши «перестроившиеся» историки, казалась раем по сравнению с этим разбоем. Царь принимал назад даже тех, кто поначалу ушел с Мазепой. А беглый гетман вел себя хуже Карла XII. После взятия местечка Веприк в плен к шведам попало две тысячи русских солдат и столько же местных жителей. «Король, — пишет очевидец Крман, — всех помиловал, но Мазепа нескольких своих подданных, брошенных в ямы, замучил голодом».

Тепло не принесло завоевателям облегчения. Наоборот! Вместо мороза у них появился новый страшный враг — мухи. Весной и летом 1709 года эти милые насекомые пережили небывалый «демографический взрыв». Суеверный Крман описывает их с чисто библейским ужасом: «Бог послал мириады мух, летавших роями. Они, словно войско, заморили все хаты и дворы, переполненные дохлятиной. Ими был полон и лагерь. Когда я посетил свою старую хату в Хведорках, то увидел густо покрытые мухами стены, потолок, печь, посуду и даже пол. Посреди хаты можно было видеть несколько роев мух, что висели от пола до потолка, держась вместе, как пчелы. Кто входил в хату, должен был пробиваться через рои мух… Они садились на край мисок, на ложки, влетали в полуоткрытые рты… У майора Траутветтера увидел я мух в ловушке. На средину стола этот добрый и хороший молодец наливал немало медовины или молока, а когда мерзкие гости, мухи в роях, слетались утолить жажду, он, вытащив из пороховницы порох, насыпал его в скрученную бумагу и, поджигал. Этих мух можно было назвать знамением катастрофы, которую нес расположившийся вокруг враг».

С современной точки зрения это нашествие крылатых тварей объясняется просто: грязная, немытая, вонючая армия просвещенного европейца Карла XII, застрявшая на три месяца под Полтавой, просто загадила все вокруг себя в радиусе нескольких миль. Тридцать тысяч одетых в суконные мундиры, потных, страдающих дизентерийным поносом шведских героев нарушили биологический баланс Полтавской области. Дерьмо породило мух. Расплодившиеся мухи разносили заразу еще здоровым солдатам, которые, заболев, укрепляли кормовую базу мух новыми порциями испражнений. Образовался замкнутый круг. Шведская слава в буквальном смысле утонула в полтавских экскрементах.

И уж никак не Мазепа мог вытащить ее оттуда. Иногда старый гетман бывал просто недееспособен — причем по самой прозаической причине. Явившийся за охранной грамотой Крман застал его лежащим пластом и «полностью больным после трехдневного пиршества с запорожцами». Хозяином положения он давно себя не чувствовал и в ответ на просьбу о гарантиях ответил: «Разве я Бог, чтобы обещать вам вольный переход?»

Дело действительно оказалось в Божьей деснице. Одна из предсказательниц, которыми всегда полнилась украинская земля, отважно став перед Мазепой, предрекла: ни гетман, ни король Полтавы не добудут, но будет вокруг города большое кровопролитие. Ей не поверили.

И когда утром 27 июня над Полтавским полем рассеялась тьма, все уже было предрешено: и поражение шведов, и смерть Мазепы осенью, и окончательная ликвидация гетманства через 55 лет, и даже Гоголь, едущий в Петербург за литературной карьерой.

Запорожцы, союзники шведов, еще и ограбили напоследок тех из них, кто отстал от армии. Как пишет Крман, «у одних они отбирали вещи, у других — иногда и жизнь». Таков оказался этот странный союз…

Мазепа умер поздним вечером 2 октября 1709 года в Бендерах, куда бежал вместе с Карлом. Агония длилась более суток.

Тело положили в монастыре в Галаце. Но и после смерти ему не было покоя. Между Россией и Турцией началась война. Запорожцы, бежавшие вместе с Мазепой в Молдавию, воевали на стороне турок. Но это не помешало турецким солдатам в поисках сокровищ открыть могилу гетмана, а труп выбросить в Дунай. Казаки нашли останки и водворили их на прежнее место. В 1835 г. поверх гроба Мазепы похоронили какого-то молдавского боярина. Потом последовал запрет молдавского правительства хоронить в церквях и оба гроба перенесли в новую могилу справа от входа.

Был ли Мазепа героем? Давайте не забывать, что всю жизнь он пытался приспособиться к меняющимся обстоятельствам — даже союз со шведами возник не по его инициативе. Он изворачивался, боялся, ловчил, старался выплыть. Послужной список гетмана свидетельствует, что он не был идеалистом. Тем более последовательным борцом за украинскую идею. Покоевый шляхтич Яна-Казимира. Ротмистр его врага Дорошенко. Генеральный есаул при Самойловиче. Доносчик на Самойловича. Любимый слуга Петра и враг Петра. Перед нами игрок, а не герой.

Не нужно золотить его фигуру.

А вот подвиг украинских мух следовало бы помянуть добрым словом…

Вертепная культурка

Все мы с детства знаем, что в XVII веке уже были украинцы. Чубатые казаки с саблями и сулеями горилки, веселые девчата с веночками на голове, трудолюбивые мещане, бородатые попы, студенты Киево-Могилянской академии, вынюхивающие, где бы чего потянуть, бедные селюки, вечно бегающие от татар, панов и работы — в общем, целая страна с полнокровной и веселой жизнью. Она строила дома, муровала церкви, изобретала новые разновидности наливок и колбас, ездила в Крым за солью и просто друг к другу в гости. А вот какая у нее была культура? Полная загадка!

Еще не родились Гоголь и Котляревский, еще не отправился шляться между домами загадочный Сковорода, еще не вылез на московскую службу Феофан Прокопович, придумавший Петру I идеологию целой империи… Так неужели тогда у них вообще никакой культуры не было? И кроме безглазых кобзарей, торговавших на площадях заунывными думами, они не знали других развлечений? Только лопали свои галушки и валились друг на друга делать новых, подобных себе галушкоедов?

Не верю! Что-то же у них должно было существовать для всеобщего пользования — какой-то примитивный эквивалент театра, кино и «мыльной оперы»? И оно у них было! Причем очень похожее на телевизор — только без электричества. А называлось — вертеп.

Сегодня это слово употребляется исключительно в переносном смысле. Когда в Верховной Раде парламентарии начинают тягать друг друга за чубы, говорят, что это «вертеп». Когда кто-то циничный и похотливый, прикидываясь святошей, разводит байки о морали, нынешнюю «вседозволенность» он обязательно обзовет этим словечком. Когда просто переругаются между собой тетки на базаре, то самая образованная из них непременно скажет: «Та це вертеп якийсь!»

Но вот что «оно» такое на самом деле, никто толком не видел и не знает, несмотря даже на то, что в энциклопедии об этом явлении сказано: «старинный кукольный театр на Украине. Возник в XVII в… Представления вертепа шли в специальном ящике («скрыньке»), который по внешнему виду напоминал двухэтажный домик, своеобразную двухъярусную сцену. Вертепщик, передвигая деревянные куклы, прикрепленные к проволоке, произносил текст, изменяя голос соответственно характеру каждого персонажа. Персонажи вертепа — интересные социально-бытовые типы, разговаривавшие на сочном народном языке. Наиболее популярными среди них были: Запорожец, Москаль (Солдат), Цыган, Баба, Дьяк, Шинкарка и др.». В общем, правда. Но не вся. Баба, может, и «социально-бытовой тип». А вот Цыган? Даже из названия возникает подозрение, что, скорее, национальный. Тем более что еще несколько типов даже не названо.

От XVII–XVIII веков сохранилось несколько записей вертепных пьес. Увы, полностью они публиковались только в дореволюционное время крошечными тиражами, если не считать репринтного издания начала 1990-х — книги «Обычаи, нравы и поверья малороссиян», где воспроизведена одна из этих старинных комедий. Почему? Да потому, что с нынешней точки зрения они потрясающе неполиткорректны!

Судите сами. В журнале «Киевская старина» за 1882 год (т. IV) мне удалось отыскать две статьи об украинском вертепе. Одна из них была подписана известным культурным деятелем и меценатом позапрошлого столетия Григорием Галаганом. «Совершенно случайно, — писал он, — старинный вертеп сохранился в имении моем Сокиринцах… По рассказам моего отца, в 1770-х годах к моему прадеду зашли с вертепом киевские бурсаки. Вероятно, их представление принято было с большим сочувствием, потому что мой прадед, удержав на некоторое время странствующих артистов, устроил для себя вертеп, причем бурсаки передали вертепный текст и нотное пение местному хору певчих, существующему непрерывно до сих пор».

Над всеми действующими лицами, продолжает Галаган, «господствует Запорожец». В речах его «много глубокого своеобразного юмора, а в его действиях много сознания силы и господства, хотя и выражающегося в грубой форме: он всех и все побеждает, одинаково не понимая ни чувства уважения к кому бы то ни было, ни чувства страха пред кем или чем-либо».

Уважения действительно маловато. Зато юмора — хоть отбавляй. Запорожец появляется в сцене, представляющей шинок, в котором пирует Поляк. Тот сразу же убегает, заслышав его песню о том, что «не буде краще, як у нас на Україні! Що немає жида, що немає ляха: не буде ізміни!»