Под маской молчания - Кристиан Мерк

— Да нет, я…

— Дичь на столе помнишь? Он ее не только приготовил, но и добыл сам.

Машина остановилась, выгрузила их в непроглядную тьму. Под ногами чавкала грязь. Альберт велел Виктору держать ружье стволом вниз и следить, что делают остальные. Последнее указание оказалось бесполезным, так как группа рассеялась веером, и он потерял всех из виду. Ни звука, ни проблеска. При свете звезд много не разглядишь. Как будто уже покойник. Даже машины не найти.

Бабах!

Раздался выстрел, усиленный стенами каньона. Куда они палят? Ничего ж не видно. Он вспомнил страшные истории о несчастных случаях на охоте. Привиделся злосчастный коп Перецки в куртке из искусственного меха. Может, проверка оружия? Виктор зашагал в направлении выстрела, держа винтовку, как дорогую вазу. Чужую. Почувствовал запах порохового дыма. Морсби рассказывал, что охотиться будут на оленя и целиться надо в сердце.

Виктор не собирался ни в кого целиться. Он представил себе оленя, его размеры и вес. Как несется это испуганное выстрелом животное. И сносит все на своем пути. Его, например. Выудил из кармана патрон, засунул в проклятую железную палку. Вспомнил посещение тира на Кони-Айленде в далеком детстве. Тогда ему понравилась пневматическая винтовка и ее простое, безотказное действие. Но впоследствии у него развилась неприязнь ко всем видам оружия.

Горизонт порыжел, сдвинув черноту вверх. Виктор огляделся. Громадный каньон окружал его щеками морщинистых стен. Одиноко торчали кое-где кусты и деревья. Далеко внизу белела крыша автомобиля. Вокруг ни души. Он двинулся вверх, с трудом переставляя ноги.

Бух, бах, бабах!!!

Черная тень промелькнула, сбив его с ног. Виктор успел заметить морду крупного оленя-недоростка с разинутой пастью и высунутым языком. Кто ранен? Олень? Он сам? Виктор расстегнул куртку и пощупал поврежденное плечо. Крови нет. Ушиб.

— Вон там! — заорал кто-то, и снова затрещали выстрелы.

Внизу Виктор разглядел наконец силуэты людей. Как он умудрился их обойти? Он отвернулся от охотников, опасаясь, что раненый олень вернется.

Тори возникла перед ним, как бесплотное видение. Она улыбнулась и опустилась на одно колено. Прицелилась в него и выстрелила так быстро, что Виктор не успел пошевелиться. Пуля просвистела мимо уха. Он упал. Тори перезарядила.

— Эй! — только и смог крикнуть он, прячась за валун. Зачем? Почему? Где логика?

Волосы Тори светились золотистым ореолом в лучах восходящего солнца. Второй выстрел — гранитные осколки хлестнули в лицо. Вот оно! Как расстроится, должно быть, бедный Стефано, узнав, что упустил свой шанс!

Внезапно Виктор вспомнил, что тоже вооружен.

— Ты что? — завопил он, щелкнув предохранителем, но все еще продолжая доискиваться смысла.

И снова перед ним возникло женское лицо, слившееся в одно целое с запакованной в металл смертью. Виктор вскинул ружье, лихорадочно соображая, что делать. Предупредительный в воздух? Или просто в тело этой женщины? Он уже мог различить ее глаза, направленные куда-то вправо от него.

— Прекратить огонь! На предохранитель! — За спиной Тори возник Морсби и резким движением руки надавил на ствол ее винтовки, уткнув его в землю. Он спокойно посмотрел на Виктора, прямо в черную дырочку дула плясавшей в его руках винтовки. Подтягивалась и остальная партия.

— Она в меня стреляла! — выпалил Виктор, дрожа от возбуждения и не узнавая своего голоса. Он так и не опустил ружье.

Морсби нескорым шагом подошел к нему, вытянув вперед обе ладони. Тори глядела исподлобья, как провинившаяся школьница, ожидающая наказания. Старик показал куда-то, и Виктор невольно повернул голову в указанном направлении.

В полусотне футов он увидел загнанного в тупик оленя.

— Тори не видела тебя, — произнес Морсби ритуальным шепотом, принятым у охотников в присутствии добычи. — Она целилась в него. Да тебя тут и быть не должно, за цепью. Вон ты куда вылез…

Он отвел в землю ствол ружья Виктора. Глаза их встретились, и Виктор уловил в голубых лужицах чуть заметное колебание, янтарный отсвет лжи.

«Слабо самому-то, — подумал Виктор. — Кишка тонка, а еще убийца со стажем». Он резко обернулся, вырвав ружье из мягких ладоней Морсби, и выстрелил в оленя, ослепленного солнцем.

Олень покачнулся, но устоял. Виктор мгновенно перезарядил и выстрелил снова. Все замерли. Олень рухнул и тоже замер. Виктор сунул винтовку Морсби и зашагал вниз, к машине.

Ледяное молчание висело в машине на обратном пути. Виктор потирал плечо и размышлял, в какой момент Морсби могла прийти мысль отделаться от него и заполучить Джо в свое единоличное пользование. А я смог бы так? Если бы был в его шкуре… Видел бы ее с другим самцом, а сам сходил бы с ума от ревности… Он вспомнил, какими глазами наблюдал объятия Стефано и Арабеллы на вокзале в Венеции.

Тори сидела, опустив голову и рассматривая узоры грязи на своих сапогах. Альберт коснулся головы лежащей в багажном отсеке оленьей туши и глянул на Виктора не без некоторого уважения.

— Неплохой выстрел, — проронил Морсби, ни к кому не обращаясь, и снова уставился на дорогу.

67

К самолету отправились в микроавтобусе. За рулем — Альберт, единственный, кто за всю дорогу открыл рот: он связался с аэропортом Хила-бенд и проверил, все ли в порядке с рейсом. Сзади — Тори и двое охранников, молча кивнувшие Виктору и Джо, кисло изображавшим радостное возбуждение по поводу предстоящего дальнего странствия. Морсби снова в прострации, сник на переднем пассажирском сиденье. Виктор следил за пробегавшим мимо ландшафтом, искал своих злых духов, но никого, разумеется, не заметил, как и всегда. Нечаянно встретился взглядом с Тори.

«Чтоб тебя черти взяли! — казалось, говорили ее глаза. — Теперь мне приходится прикидываться дурочкой, как будто ничего не случилось».

Далее дорога огибала хвойные заросли. Морсби ожил, как будто помолодел. Он тронул. Альберта за плечо. Тот молча воздел глаза к небу, но остановился. «Не впервые на этом месте», — понял Виктор по виду водителя-повара. Морсби указал на мощный сосновый ствол вблизи дороги:

— Вот это дерево. — Он в очередной раз прокручивал в памяти выученный наизусть фильм, как будто отключившись от действительности. — Машина совсем новая, месяца не бегала. Сам выбирал. Ремни крепче рукопожатия. А она вылетела сквозь ветровое стекло, как птица.

Морсби перевел взгляд с дерева на дорогу.

— И откуда взялась эта встречная колымага? Маленькая блондинка за баранкой. Улыбочка сонная… Вильнула и исчезла. Чертовы детишки, доверь им машину…

Виктор вспомнил летаргическую улыбку Анники. Казалось, такая заснет за рулем. Напряжение Джо выдавало ее мысли. Она, разумеется, тоже думала о «шведской школьнице».

Альберт нервно кашлянул:

— Сэр, не опоздать бы…

Морсби откинулся на спинку и покорно махнул рукой. В молчании продолжили путь. На полосе бывшего военного аэродрома черный лаковый «Боинг-727» уже прогревал турбины.

В самолете Морсби сладко заснул под свист турбин, Тори и Альберт бдительно охраняли его сон. Альберт всякий раз встречал подходящего Виктора укоризненно воздетым пальцем и покачиванием головы. Разочарованный Виктор, возвратившись на место, падал рядом с Джо и ядовито на нее косился:

— Где нас будут поджидать твои благодетели? В Лидо? Где-нибудь у канала?

Она нервно листала буклет авиалинии.

— Марианна мне ничего не говорит.

— Ага, каждый день звонит и молчит в трубку.

Джо с улыбкой приняла у стюардессы кофе и дождалась, пока та отойдет.

— Ты почему-то уверен, что мне доверяют.

«Если бы», — вздохнул про себя Виктор. И она его поняла.

Перед тем как заснуть, Виктор взглянул в иллюминатор, и ему померещились в темной небесной синеве глаза Мейера.

Морсби проснулся на подлете к Венеции, поморгал, встряхнул головой и вытащил из-под ног на колени сумку-чемоданчик. Встретившись взглядом с Виктором, Морсби поманил его и усадил рядом:

— Ты хорошо поработал, я перед тобой в долгу. Потерпи немного, нам предстоит еще вместе потрудиться.

Голос Морсби звучал мягко, по-отечески, и Виктор вспомнил родителей. Представил себе, как мать, стыдясь, прячет глаза от соседей. Морсби повернулся к Джо, уставившейся в иллюминатор на освещенный купол Сан-Сте.

— Потрясающая женщина… — прошептал Морсби, и Виктор не понял, кого он имеет в виду. Но понял, что пора вернуться на место. Пристегнуть ремни.

Самолет накренился, заходя на глиссаду. Виктор заметил мост Риальто, высеребренный в угоду толпам туристов сотней прожекторов.

Когда самолет в последний раз дернулся и замер, старик уставился в иллюминатор, как будто там поджидали толпы голодных вампиров-«теневиков», жаждущих его крови.