Тяжелое падение (ЛП) - Ней Сара

Папа: Это станет ясно, когда начнёшь приводить мальчика в дом.

Ребёнок. Мальчик.

Эти слова папа использует, когда пытается поставить кого-то на место. Он делает то же самое с моим братом и, похоже, собирается сделать с Трейсом, чтобы сбить с него спесь.

Вот засранец.

Но всё равно. Это прогресс. Мой отец фактически признаёт, что ему может понравиться, если Трейс будет членом семьи. Потенциально. Или, по крайней мере, признаёт, что ему не противна эта идея.

Я: Посмотрим, что из этого выйдет. Сегодня было хорошее начало. Ужасный, сумасшедший день, но, учитывая все обстоятельства, не самый худший. Из этого вышло кое-что хорошее.

Папа: Ты всегда была слишком романтична для своего блага.

Я: Из твоих уст я приму это как комплимент.

ГЛАВА 20

Трейс

Холлис впервые увидит мою квартиру, поэтому не перестаю суетиться. Я взбивал дурацкие подушки на диване больше раз, чем могу сосчитать — позорное количество раз, учитывая, что это всего лишь чёртовы подушки. У какого уважающего себя чувака их столько?

Хватаю две и бросаю их за диван.

Теперь он выглядит пустым.

Лезу за диван и достаю их, снова взбиваю и возвращаю на место.

У меня был тяжёлый день, я вернулся только час назад, но и у Холлис был дерьмовый день. Поэтому пригласил её к себе, решив, что она захочет, чтобы её немного покормили и побаловали.

Пришлось погуглить «романтические вещи, которые можно сделать для женщины». Некоторые из идей были просто отстойными, но с некоторыми я могу справиться сам.

Набрать ей ванну. Есть.

Зажечь свечи. Есть.

Заказать цветы. Есть.

Заказать еду на вынос. Есть.

Массаж, который я могу сделать своими медвежьими лапами, отдаваясь ему на все сто процентов. Мы все знаем, к чему приводит массаж.

Я хихикаю про себя и отхожу в сторону, разглядывая подушки, которые только что переложил в десятый раз, и решаю, что нужно оставить их в покое и жить дальше своей жалкой жизнью.

Ужин привозят с доставкой, и я даю чуваку пятьдесят баксов чаевых, потому что он меня узнал. Если бы не сделал этого, то парень бы вышел в интернет и рассказал всем, что Базз Уоллес — мелочный ублюдок, который дал ему всего пять баксов, живя при этом в огромном доме.

Это не особняк и даже близко не такой шикарный, как тот, в котором живёт Ной Хардинг и Миранда, но это великолепное место, которое я отремонтировал своими руками. Это не охраняемый район, поэтому время от времени мимо дома медленно проезжают машины и прогуливаются прохожие. Или смелый подросток стучится в дверь, чтобы познакомиться со мной. Или скучающая, нахальная домохозяйка, которая хочет попытать счастья трахнуть меня.

Не буду врать — когда-то я был согласен на это. Мне было скучно и одиноко, но сейчас...

Нет.

У меня есть Холлис.

Она у меня есть, я знаю это, и планирую оставить её, и не в том смысле, что «я собираюсь сделать абажур на лампу из твоей кожи».

На кухне ещё нужно прибраться. Я перекладываю еду на вынос в стеклянные миски с крышками; это азиатский фьюжн. Надеюсь, ей понравится. Я заказал целую кучу всего, не зная, какие блюда она предпочитает, но желая это выяснить.

Я хочу узнать о ней всё, Холлис такая чертовски очаровательная.

Выражение её лица, когда она увидела меня сегодня в полицейском участке, сказало обо всём. Смущение, конечно, но и восторг. Радость? Странно, как кто-то может испытывать явное облегчение. Её плечи расслабились, когда я прикоснулся к ней, обхватил её руками и сжал, чего она явно не ожидала.

Потом занял себя тем, что дважды проверил ванну и натянул покрывало на свою кровать. Кровать широкая и очень длинная, потому что я высокий, но не ожидаю, что мы окажемся на ней.

Прекрасно.

Я надеюсь, что так и будет, но не ожидаю этого.

Снова сую нос в ванную и проверяю воду. Она с водопадом — совершенно непрактично, но очень круто, я должен был иметь такую, когда обустраивал дом. Просто был обязан. Это так глупо, но я думал, что детям понравится.

Моим детям.

Три было бы хорошо. Или пятеро. Сколько бы их ни было, но завести семью было бы здорово.

Поскольку я настроен особенно романтично, мне доставили свечи из «Таргет» через приложение, и я начинаю зажигать их одну за другой, ожидая, что Холлис в любую секунду позвонит в мою дверь. Ждать бессмысленно, так как я намерен, чтобы она проскользнула прямо в ванну.

Чёрт.

Что, если она сочтёт странным, а не романтичным то, что я хочу, чтобы она расслабилась в ванне? Что, если Холлис решит, что я извращенец и просто пытаюсь заставить её раздеться? Не то чтобы я собирался залезть к ней, но там есть хороший выступ, на котором я мог бы посидеть, чтобы мы могли поговорить, пока она отмокает. Я планирую излить ей немного своего сердца; ванна с пеной кажется идеальным местом, чтобы выслушать.

И снова... это странно?

Звонок в дверь раздаётся в тот момент, когда зажигаю последнюю свечу. Похоже, сейчас я это узнаю...

— Вот и всё, — говорю я никому, ведь живу один.

«Навсегда один» — новый мужской аромат от Триппа Уоллеса.

Эта шутка про брата заставляет меня рассмеяться, и я с улыбкой дохожу до входной двери и открываю её. Делаю глубокий вдох, потому что Холлис прекрасна.

— Привет. — Холлис стоит на крыльце в коротком платье в цветочек и шлёпанцах, выглядя непринуждённо, но женственно, удобно, но скомпоновано. — Я принесла тебе это.

Она протягивает мне тарелку с шоколадным печеньем, ещё тёплым на ощупь, и я подношу его к носу, вдыхая аромат.

— Дьявол, они пахнут почти так же хорошо, как ты.

Не могу дождаться, чтобы съесть их. И её.

Я наклоняюсь, когда девушка поднимается и входит в дом, быстро чмокаю её в щёку, и, будь я проклят, если она не удивляет меня, подставляя губы для поцелуя.

Вау, так даже лучше.

— Как дела? — Я веду её на кухню, ставлю печенье на прилавок, пока Холлис начинает классическое вынюхивание, как делают люди, когда им интересно узнать, как ты живёшь. Девушка вытягивает шею к дверному проёму гостиной с камином; она находится рядом с кухней, там есть небольшой камин и телевизор. Уютная, небольшая и моя любимая комната в доме.

— Здесь мило, — говорит она, сунув нос в туалетную комнату, которая также находится рядом с кухней. — Ты сам здесь убираешься?

— Нет. Дженни и Тиффани делают это каждый понедельник.

Это мой динамичный дуэт — они называют себя «Чистюли» и обожают драить полы. Странно, правда?

— Мне нравится, что вся стена выложена плиткой.

— Я сам укладывал эту плитку, — говорю я ей, доставая из шкафа два бокала для вина и ставя их на стол. Нахожу в холодильнике бутылку белого, которая охлаждалась, и достаю штопор. — Вина?

— Давай.

— Итак, это может показаться странным...

Почему мне трудно разговаривать с этой девушкой? Она заставляет меня нервничать!

— Всё, что ты говоришь, звучит странно, — поддразнивает она. — Просто скажи это.

— Я приготовил тебе ванну.

Её брови взлетают вверх; это последнее, что она ожидала услышать из моих уст, а я уже привык ожидать этого от неё.

— Ванну? От меня воняет? — Она поднимает руку и нюхает свои подмышки.

Я наливаю каждому из нас по бокалу белого вина и протягиваю ей один.

— От тебя пахнет восхитительно, но у тебя был плохой день, и я подумал, что было бы неплохо расслабиться в ванной. — В этот момент, который запомнится мне как поворотный, я беру её за руку и притягиваю к себе. Целую в губы. — Хорошая ванна с пеной лечит почти всё.

— Серьёзно?

— Ага. У меня даже есть бомбочки для ванны. Они фаллические.

Брови у неё поднимаются до линии роста волос.